11. Черта, сделанная ногтем
Пошел второй месяц работы Никитина в ОСУ, а от выполнения возложенной на него задачи он был так же далек, как и в первый день своего приезда.
Дело оказалось сложным: ни один шрифт из всех имеющихся машинок в городе не имел тех характерных особенностей, которые были в письме агента.
Таким образом, оборвалась и эта ниточка, а клубок оставался неразмотанным.
Никитин тщательно присматривался к людям, бывал на объектах, но никаких ощутимых результатов не было, – враг был хитер и опытен.
А что, если, заметая следы, враг отправил письмо из этого района, а базируется в другом?.. Эта мысль все чаще и чаще приходила Никитину в голову, не давала ему покоя.
Сегодня, пользуясь тем, что стройбатовцы не работали, Никитин пришел в ОСУ позже обычного, поздоровался с секретарем Шурой и прошел к себе в кабинет. Временно в связи с отъездом главного инженера Ремизова Никитин обосновался в его кабинете.
Из большой приемной можно было попасть в три кабинета: к начальнику ОСУ, главному инженеру и начальнику материально-технического обеспечения, или сокращенно МТО. Шура была секретарем всех трех. Шутники говорили, что эти трое – бог отец, бог сын и бог дух святой, а Шура при них вроде девы Марии.
Шура была тоненькой, златоголовой, с загоревшим лицом, простой, душевной девушкой. Строители – народ грубоватый, но относились к ней хорошо, уважительно.
В кабинете еще было не жарко, с реки порывами долетал ветерок, полный влажно-освежающей прохлады. Никитин взял со стола свежий номер газеты и, просматривая ее, сел в кресло у стола.
Пробежав первую полосу, он перевернул газету и сразу заинтересовался отделом «Только факты». «Газета “Дейли Экспресс”, – читал он, – напечатала корреспонденцию из Бонна… Находящиеся в Германии британские военнослужащие всех званий должны приветствовать исполнение германского гимна»…
Здесь же ниже была приведена фотокопия с подлинника этой статьи на английском языке.
Практики в английском языке было мало, поэтому, пользуясь каждой возможностью чтения и перевода, Никитин прочел весь текст по-английски: «Бритиш труупс маст сэлют джерман энсем»… и перевел на русский. Оказалось, что переводчик газеты пропустил два существенных слова: «немедленно вставать».
Никитин вернулся вновь к английскому тексту, и его внимание привлекло следующее обстоятельство: пропущенные русским переводчиком слова в английском тексте «стэнд ап» были подчеркнуты ногтем.
Его трезвый, аналитический ум получил повод для дальнейших размышлений: если кто-то, скажем, Икс, обнаружил ошибку переводчика, следовательно, он знает английский язык. Кто же это?
В ОСУ работала большая группа инженеров, конструкторов, людей с высшим техническим образованием, окончивших МИСИ, Высшее техническое училище, Военно-инженерное училище. Кто-нибудь из этих инженеров мог знать английский язык, и в этом не было бы ничего удивительного.
Никитин подошел к двери и позвал секретаря. Когда Шура вошла в кабинет, он плотно закрыл дверь, объяснив это сквозняком, и спросил ее:
– Шура, скажите, кто, кроме меня, читал эту газету?
– Никто не читал, – уверенно ответила Шура.
– А вы вспомните, быть может, кто-нибудь читал?
– Не-ет, – припоминая, сказала девушка, – газету я получила вчера, к концу занятий, когда вы с Петром Михайловичем уехали на объекты, а сегодня, с утра, я положила газету вам на стол.
– Это пустяк! Да, Шурочка, вы ведь все знаете, скажите, мне нужно перевести пару страниц из английского строительного справочника. Как вы думаете, кто бы мог это сделать?
– Кто?.. Право, не знаю… Месяца три назад начальник прочел в газете о том, что активный деятель прогрессивной партии Америки Ульям Бартлет брошен в тюрьму. Петр Михайлович знал этого американца, когда в сорок пятом наводил мост через Эльбу, он встречался тогда с капитаном Бартлетом, и американец подарил ему книжку Марка Твена и надписал ее на своем языке. Петр Михайлович приносил эту книжку, показывал нам, но никто во всем управлении, оказалось, не знал английского языка. Гуляев даже ходил с книжкой в школу-десятилетку, показывал преподавательнице английского, но она сказала, что почерк очень неразборчивый, и прочесть ничего не смогла. Вот немецкий язык у нас знают пять человек.
– Ну ладно, Шурочка, спасибо. Переведет в Москве мой приятель.
Шура вышла, а Никитин положил газету в свою папку.
«Вот еще одна ниточка, тоненькая, но все же ниточка», – подумал Никитин, и ему неудержимо захотелось повидать Каширина, поговорить с ним, обсудить происшедшее.