Глава 3
1
В тростниках орали лягушки. Разноголосый переливчатый хор не то чего-то просил, не то кого-то оплакивал, а над тёмной иззубренной грядой, за которой бурлила Рио-де-Онсас, вставала ржавая луна, огромная и тревожная. Ещё одна луна легла на озёрную гладь увядающим цветком.
– Я бы советовал вам поспать, – старший де Гуальдо вышел из-за похожих на пьющих быков скал и встал между Карлосом и озером, – не стоит смотреть на воду в полнолуние, да и вставать затемно.
– Вы боитесь луны, – сонно удивился герцог, – почему?
– Я – нет, – покачал головой горец, – но я ни о чём не сожалею.
– Я тоже. Мне не о чем сожалеть.
– В таком случае, почему вы не спите? – муэнец пожал богатырскими плечами и скрылся за палатками, а лýны остались, но теперь они больше походили на костры. Лягушки стонали всё громче, прилетевший с гор ветер коснулся лица, но водное зеркало осталось спокойным. Герцог оглянулся на затихший лагерь, после ужина де Гуальдо залили огонь и все разбрелись по палаткам, но вот уснули ли? Совет лечь был разумным, но следовать ему отчего-то не хотелось. Не хотелось оказаться беспомощным и нелепым… Перед кем? Не перед луной же?! Горцы мирно спят, лошади и собаки – тоже. Твари бессловесные чуют не только врагов и волков, значит, здесь нет никакой погани. Это озеро спокойно, совершенно спокойно, ему нет дела до ветра в вершинах деревьев, до ревущей за холмами реки, оно просто спит под лягушачью колыбельную и отражает звёзды.
– Оно не спит, мой сеньор, оно помнит и боится забыть…
Лола! Пёрышко на шее, в чёрных кудрях – цветок, на этот раз белый…
– Ты мне снишься, мучача? Или я брежу?
– Я не могу сниться, мой сеньор. Ты не бросил мой подарок, а я не брошу твой. Хочешь, я буду с тобой? Хочешь, чтобы я ушла? Хочешь сам уйти? Тогда я оседлаю коня, вороного коня с белой звездой на лбу. Он увезёт тебя к твоей сеньоре.
А ведь оседлает… К утру он будет у стен монастыря, а что дальше? Лезть через стену к Инес, которая может, ждёт, а может, спит или молится? Зато монахини в канун праздника не спят наверняка, увидят, поднимут крик… Хорош родич его мундиалитского величества. Собрался осквернить святыню, как какой-нибудь язычник.
– Я не поеду к своей сеньоре, Лола.
– Ты всё ещё ждёшь Ампаро? Она не придёт, её нет.
– Умерла?!
– Почему умерла? Забыла. И ты забудь. Кто забывает, тот убивает. Она тебя убила, убей и ты её. Не гляди в воду в полнолуние, не оглядывайся назад. Хочешь, я тебе спою?
– Ты разбудишь моего родича, мучача. Он спрашивал о тебе.
– Зачем? – пожала плечиками хитана. – Он должен спросить о другом, и не тебя. И не сейчас. Мой сеньор хочет песню или он хочет большего?
Ампаро не спрашивала. Она просто танцевала, дразня улыбкой, а теперь забыла. Забыла ли?
– Я не верю тебе, мучача. Если помню я, помнит и Ампаро. У её сына мои глаза, она мне это обещала.
– У твоего сына будут твои глаза, – серьёзно сказала хитана, – клянусь тебе. Оседлать коня?
– Не нужно…