Часть пятая
Данте
На следующий день я встретился с Джованни, Рокко и отцом в особняке Скудери на нашем еженедельном собрании по рабочим вопросам. Отец посмотрел на меня, сощурившись, когда я вошел. С тех пор как я женился, он стал следить за мной еще пристальнее. Я не был уверен, чего он ждал. Я пожал руку Рокко.
– Как тебе семейная жизнь?
Я натянуто улыбнулся и ничего не ответил. Мой брак их не касался. Затем я повернулся к Джованни.
– Как Вэл? – тихо поинтересовался он.
В его взгляде мелькнуло беспокойство. На его вопрос было трудно ответить. Валентина была недовольна нынешним положением дел, и прошлая ночь ничего не изменила. Она хотела близости на эмоциональном уровне. Но она была умной женщиной. То, что она попросила меня устроить ее на работу, говорит об этом. Но даже работа не могла полностью заглушить несчастье Валентины. Тем не менее, я должен был признать, что мое предложение взять ее на должность менеджера в казино было подстегнуто надеждой на то, что она будет слишком занята, чтобы размышлять о нашей эмоциональной отчужденности. Это казалось единственным способом гарантировать ее счастье, а я хотел, чтобы она была счастлива.
– У нее все хорошо. Она хочет выйти на работу.
Удивление было написано на лице Джованни. Я пересек комнату и подошел ближе к отцу, который не вставал со своего кресла.
– Полагаю, ты не позволил ей таких глупостей, – проворчал он.
Рокко указал на кресло рядом с креслом моего отца, но я покачал головой, предпочитая более высокую точку обзора при общении со стариком. Рокко опустился, за ним свое место занял Джованни, ожидая моего ответа.
– Я предложил ей поработать в одном из наших подпольных казино.
– В том, что рядом с клубом «Палермо»? – догадался Рокко. Я только недавно укокошил предыдущего управляющего, потому что он имел наглость обкрадывать Синдикат.
– Да.
– Раффаэле и Леонардо это не понравится. Что она вообще должна делать? Не думаю, что ты хочешь, чтобы она занимала должность хостес, – пробормотал отец, приглаживая седые волосы.
Я, сощурившись, посмотрел на него. Лицо Джованни покраснело от гнева, он сжал руку на колене.
– Я ожидаю, что все будут проявлять уважение к моей жене, в том числе и ты, отец, – еле слышно произнес я. Многих в Синдикате оскорбила бы сама мысль о том, что жена Дона работает, особенно на такой важной должности. Это было оптимальное решение для Валентины.
В глазах отца вспыхнул гнев, но теперь я был главой Синдиката. Хотя он по-прежнему пользовался большим уважением среди наших людей, они считали меня более способным лидером, и так было уже много лет. Отец был стар. Ему пора было умирать. К сожалению, он цеплялся за жизнь, как и все наркоманы.
Засунув руки в карманы, я небрежно сказал:
– Она будет управляющей казино.
– Это просто смешно, – бросил отец, покачав головой. – Ни Леонардо, ни Раффаэле не будут слушаться приказов женщины.
Выражение лица Рокко было сложно прочитать, но я подозревал, что он разделяет мнение отца. Однако он был слишком умен, чтобы не занять мою сторону, и всегда пытался убедить моих людей в моей точке зрения, даже если не соглашался. Он был оппортунистом до мозга костей, что было полезно и ужасно одновременно.
Отец обратился к Рокко, как я и ожидал.
– Ты не можешь согласиться с решением Данте.
Рокко натянуто улыбнулся.
– Я доверяю своему Дону, он сделает то, что посчитает лучшим выбором.
Отец поджал губы.
Я предпочитал термин «Дон», но отец предпочитал слово «Босс». То, как тонко он использовал слово «Дон» ясно показало, на чьей стороне Рокко. На моей. То, что я позволил ему жить, оказалось полезным во многих отношениях на протяжении долгих лет. Он едва заметно кивнул мне, его взгляд при этом напоминал взгляд преданного пса, ожидающего угощения.
Отец повернулся к Джованни, который, как и Рокко, знал, что лучше не демонстрировать свои чувства открыто.
– Вы не можете хотеть, чтобы ваша дочь работала. Это неприлично.
– Если это то, что делает Вэл счастливой, и если Данте согласен на это, то я не вижу причин оспаривать данное решение. Она все равно перестанет работать, когда родит детей.
Я напрягся. Рождение детей было ожидаемо, особенно сейчас, когда мне было уже за тридцать, а мой первый брак оказался бездетным. При этом я боролся с нахлынувшим потоком гнева и печали.
Отец мрачно кивнул.
– Когда бы это ни произошло, я уверен, что Данте все предусмотрел.
Произнеся эти слова, он замолчал. Быть может, он наконец понял, что дни его власти закончились. Мое слово теперь было законом. Но он все равно неоднократно высказывал мне свое мнение по этому вопросу.
После того, как встреча закончилась, я отозвал отца в сторону.
– Думаю, тебе пора полностью отойти от дел и перестать присутствовать на встречах с моими людьми. Твое присутствие подрывает мой авторитет, а этого я позволить не могу.
– Позволить? – резко повторил отец. Он пристально уставился на меня своим старческим взглядом, но в конце концов, просто отвернулся.
– Очень хорошо. Если это то, чего ты действительно хочешь.
– Да, – твердо сказал я.
Я вернулся к машине, но не успел завести двигатель, как зазвонил телефон. Мама.
– Что я могу для тебя сделать?
– Слышала, ты разрешил своей жене работать?
Ей, конечно же, сообщил об этом отец.
– Да.
– Это приведет к скандалу, Данте. Ты уже оскорбил многих людей, взяв в жены вдову. Почему ты вознамерился еще и разбить мне сердце? Подумай о Синдикате!
Ее театральное представление разозлило меня. Ее слова вернули мои мысли к Валентине и нашей последней ночи. Воспоминания были дразнящими. Это было неуместно при разговоре с матерью.
– Мама, я веду Синдикат в будущее. Вешаю трубку. У меня дела.
Она издала картинный смешок, но меня нельзя провести ее фальшивыми уловками. Я закончил разговор. Во время поездки домой мой телефон снова пиликнул. Бросив взгляд вниз, я увидел сообщение от Инес.
«Я горжусь тобой».
Мой рот дернулся.
Позволить Валентине работать было мне на руку. Она была занята, и у нее было меньше времени искать моего общества. Как я и ожидал, с прошлым было нелегко покончить. Днем я избегал близости Валентины, насколько это было возможно, но ночью мое желание всегда брало верх. Я никогда еще не был так необуздан, так не властен над своими потребностями. Валентина не осознавала своей власти надо мной, и не только ночью. Даже днем я ловил себя на том, что думаю о ней. Что-то в том, как она настаивала на том, чтобы раздвинуть мои границы, интриговало меня.
Но пока я хранил фотографию Карлы в ящике стола, воспоминания о ней не покидали меня. Их нелегко было отбросить, да я и не хотел этого.
В последующие несколько недель Валентина была полезной в казино и становилась все более смелой любовницей в постели. Наши отношения постепенно превращались в рутинные, что меня вполне устраивало, но явно беспокоило Валентину. Я делал вид, что не замечаю ее недовольства, потому что это позволяло мне не обращать внимания на собственное недовольство собой. Часть меня хотела подготовить Валентину для чего-то большего, чем просто секс, но моя упрямая натура все еще велела мне следовать обещанию, которое я никогда не должен был давать.
Пытаясь тонко намекнуть Валентине, что я ценю ее, я пошел к нашему семейному ювелиру и заказал у него ожерелье с изумрудами. Несколько вариантов были представлены у него на витрине. Поскольку почти все мужчины из Синдиката покупали там украшения для своих жен, а иногда и любовниц, у него всегда был большой выбор.
Я выбрал то, которое было под цвет глаз Валентины. Несмотря на ее потрясающее тело, ее глаза будоражили меня больше, чем изгибы тела.
Когда я возвращался домой, позвонил Томмазо. Я взял трубку, поджав губы. Он был рудиментом времен правления моего отца, отвратительной типом, которые попусту коптят землю. К сожалению, он не принимал личного участия в разборках и перестрелках и не было никакой надежды на то, что он получит пулю от Братвы.
– Да? – ответил я.
– Извини за беспокойство, Данте. Моя жена у тебя дома? Твоя жена забрала ее без моего разрешения.
– Моей жене нужно лишь мое разрешение, а не ваше, – сказал я низким голосом.
Томмазо прочистил горло.
– Конечно. Но Бибиана – моя жена.
– Я уверен, что Валентина решила выпить с ней чашечку кофе.
– Буду благодарен, если перезвонишь мне, как только что-то узнаешь.
– Посмотрю, что можно сделать.
Я повесил трубку.
Когда я подъехал к дому, Энцо уже ждал меня.
– Она взяла машину, но села за руль сама? – догадался я.
Он тревожно кивнул.
– Она уехала прежде, чем мы успели что-то предпринять.
Я вошел в дом и, как и ожидал, застал Бибиану и Валентину в прихожей. Валентина закрыла свою подругу от моего взгляда, как будто боялась, что я причиню ей боль. Бибиана и так была несчастной женщиной. Ей точно не нужно было меня бояться.
– Добрый вечер, Бибиана.
Она побоялась посмотреть мне прямо в глаза.
– Добрый вечер.
Ее лицо и руки были покрыты синяками. Это была судьба, от которой я защитил Инес. Если бы она вышла замуж за Якопо, она стала бы призрачной тенью той женщины, которой являлась сейчас. Была бы такой же, как Бибиана. Мне нужно было обдумать варианты, как избавиться от Томмазо в какой-то подходящий момент.
Сообщив Томмазо, что его жена проведет здесь некоторое время, я удалился в свой кабинет, чтобы дать Валентине и Бибиане немного времени.
Я опустился в свое кресло и повертел в руках маленькую атласную коробочку. Подарок на День Святого Валентина всегда приводил женщин в восторг. Так было и с Карлой. Она всегда хмурилась и плакала, когда я дарил ей что-то. Вздохнув, я положил коробку на стол. Мой взгляд метнулся к ящику, где я хранил фото в рамке. Я противился тому, чтобы посмотреть на нее сегодня.
Вместо того чтобы поддаться желанию утонуть в прошлом, я взял телефон и набрал номер Пьетро.
– Данте, какой приятный сюрприз.
– Привет, Пьетро.
Я открыл коробку и уставился на изумрудный кулон. Цвет глаз Валентины… Боже, эти глаза!
– Что-то случилось?
– Как дела у Инес?
– Растет с каждым днем, – сказал он с легким смешком, полным нежности, отчего мое сердце заколотилось в груди. – Осталось ждать два месяца.
Он замолчал.
– Как у вас дела с Валентиной?
Его голос был осторожным. Он знал, как неохотно я делюсь любыми подробностями из личной жизни.
– Дела идут хорошо, – уклончиво ответил я. – Полагаю, что слухи о ее новой работе уже распространяются.
Пьетро рассмеялся.
– А чего ты ожидал? Это впервые, когда жена Дона работает. До сих пор даже жены замов всегда сидели дома.
– Валентина рвется работать, и у нее есть лидерские качества.
– Тебе придется очень долго убеждать в этом всех в Синдикате, ты это понимаешь?
– Понимаю, но мне также не придется объяснять свои решения. Синдикат находится под моей властью.
Но все было не так просто. Мне нужна была поддержка моих замов и Капитанов, поэтому я должен был действовать осторожно, особенно в том, что так или иначе затрагивало заведенный у нас уклад.
– Как идут дела в Миннеаполисе?
Пьетро поспешил быстро сменить тему. Я никогда не жалел о своем решении поддержать его в стремлении жениться на Инес, и он был одним из немногих мужчин, которым я доверял. Я закрыл коробку с кулоном, не зная, стоит ли дарить его Валентине.
Валентина еще спала, когда я встал. Как обычно, ее лицо было повернуто ко мне, великолепное во сне и без малейшей косметики. Она заслуживала большего, чем я ей давал. Это была истина, которую я знал без тени сомнения. Я положил коробку с кулоном и запиской рядом с ней и ушел.
Мне предстоял напряженный день. Мой зам из Детройта был в городе, и мы хотели обсудить его проблемы с Братвой.
Позже в тот же день я собирался посмотреть, как идут дела у Валентины в казино. Лео и Раффаэле все еще нуждались в моих четких указаниях. Их нежелание работать под началом женщины было весьма очевидным. Мой телефон зазвонил, когда я был всего в одном квартале от нужного места.
– Энцо, в чем дело?
– У нас проблема. Валентина только что ушла из казино, никому ничего не сказав, и встречается с неизвестным мужчиной.
Ярость и ревность охватили меня. Валентина была наедине с незнакомым мужчиной?
– Я приеду через минуту. Подожди меня.
Энцо уже был на парковке, когда я подъехал. Я не стал терять времени и последовал за ним на склад рядом с нашим казино. Заглянув за угол, я увидел, что Валентина разговаривает с неизвестным мне мужчиной. Он определенно не был одним из моих людей. Он был едва ли выше моей жены, и у него были рыжеватые волосы. Я попытался подавить приступ гнева, вызванный ревностью. Это всепоглощающее чувство собственничества было новым для меня. Мы с Энцо подкрались ближе, держась рядом со зданием.
Мужчина схватил Валентину за руку.
– Валентина…
Подавив желание пристрелить мужчину на месте, я отрывисто бросил:
– Руки прочь.
Валентина с испуганным возгласом обернулась, ее глаза расширились. Мужчина сделал то же самое, но затем попытался убежать. Энцо схватил его и зажал голову.
Я подошел к Валентине и схватил ее за руку. Мне стоило большого труда не выплеснуть на нее свой гнев. Я дал ей много свободы, больше, чем большинство мафиози дают своим женам, а она, похоже, злоупотребляла моим доверием к ней.
Я велел Энцо отвести мужчину на склад, подальше от любопытных глаз, а сам последовал за Валентиной.
– Так вот чем ты занимаешься, когда меня нет рядом? Встречаешься с другими мужчинами? – спросил я грозным голосом.
Валентина была шокирована.
– Нет! Все не так, как ты думаешь.
– Он уже дважды слонялся вокруг дома, – сказал Энцо, а затем хрюкнул, когда парень коленом припечатал ему в пах.
– Объясни, – прорычал я, еще сильнее сжимая руку Валентины, даже когда она вздрогнула.
– Это Фрэнк.
Я ослабил свою хватку на Валентине. В ее глазах мелькнула обида.
– Любовник Антонио.
Энцо посмотрел в мою сторону. Он иногда встречался с Антонио. В тишине раздался выстрел, и Энцо вздрогнул. Еще одна пуля попала в стену над нами.
Я инстинктивно потянул Валентину за собой и повалился на землю, накрывая жену своим телом и направив пистолет в сторону нападавших. Фрэнк освободился и побежал прочь. Я прицелился в него и нажал на курок, но Валентина толкнула меня в руку. Пуля не попала в цель.
– Валентина! – прорычал я. Фрэнк исчез из виду прежде, чем я успел выстрелить снова. – Что это, блядь, сейчас было?
Валентина побледнела и покачала головой.
– Не знаю! Я думала, он был один. Фрэнк даже не знает никого, кто умеет стрелять из пистолета.
– Ты должна была позволить мне застрелить его. Никогда больше так не вмешивайся.
– Он невиновен. Он не заслуживает смерти.
– Чушь. Этот парень устроил ловушку, а ты, блядь, в нее угодила, – пробормотал Энцо.
Я кивнул. Это не было совпадением. Моя жена угодила прямо в чертову ловушку.
Валентина посмотрела на меня.
– Что ты имеешь в виду?
Ей хотелось казаться искушенной и хорошо знакомой с нашими порядками, но в конечном итоге Валентина мало что знала об истинной опасности в жизни мафии.
– А ты не задумывалась, почему он хочет с тобой встретиться? Может быть, к нему обратились русские и он согласился им помочь. Они бы с удовольствием убили тебя.
– Фрэнк бы так не поступил.
Такая доверчивая и наивная! Я не хотел потерять Валентину. Я не мог.
После того, как прибыло подкрепление и они отвезли Энцо к нашему врачу, я отвез Валентину домой.
– Мне очень жаль, – прошептала она мне в машине.
Я ничего не ответил, поглощенный столькими противоречивыми эмоциями, которые мне было трудно сдержать. Злость на Валентину за неподчинение моему приказу, беспокойство из-за возможности ее потерять и необходимость доказать самому себе, что эта женщина моя. То, что я почувствовал, когда увидел Валентину с Фрэнком, было больше, чем простое чувство собственничества, а потом я испытал ужас, когда пуля пролетела всего в нескольких дюймах от головы Валентины…
Я не хотел размышлять о своих эмоциях, по крайней мере, не об этих эмоциях, и сосредоточился на своем гневе на жену.
После нашего приезда домой я сразу направился в нашу спальню, нуждаясь в том, чтобы выплеснуть свою ярость.
– Мне очень жаль, – сказала Валентина, когда мы вошли в комнату, но я не собирался отпускать ее так просто.
Я толкнул Валентину к двери спальни, прижался грудью к ее спине, в который раз используя свою физическую силу против жены, обездвиживая ее. Мой член стал твердым, ощущая сексуальное тело Валентины, прижатое к моему.
– Почему ты продолжаешь мне перечить, Валентина? – прорычал я. Я задрал ее юбку и уперся своим эрегированным членом в ее задницу. Она задрожала, по ее коже побежали мурашки.
– Я не знаю, – призналась она.
Гнев переполнял меня, но его пересиливал лишь яростный голод, поглощающий все мое существо.
– Неправильный ответ.
Когда я коснулся ее киски, то обнаружил, что Валентина уже влажная. Тогда я вошел в нее двумя пальцами, убедившись, что она готова к яростному траху, которого я так жаждал. И, блядь, она была готова! Она была взбудоражена нашей ссорой, что злило и возбуждало меня одновременно. У нее очень хорошо получалось вызывать во мне противоречивые эмоции.
Я начал трахать ее прямо у двери, не сдерживаясь. Мой гнев вырвался на свободу, когда я взял ее грубо, доминируя над ней, не оставляя ей выбора, кроме как подчиниться моим требованиям, и она подчинилась. Ее стоны вышли из-под контроля, ее киска обхватила мой член, и когда она кончила с криком и откинула голову назад, я не смог удержаться от того, чтобы не поцеловать ее грубо. Я продолжал изливаться в нее, испытывая горячее жгучее удовольствие, с которым никогда не сталкивался раньше, и когда я кончил внутри нее и прижался поцелуем к ее шее, я уже не был уверен в том, что чувствую.