ГЛАВА 14
Они вышли на темную улицу. Порыв ветра едва не сбил Эль с ног, но Фаустино так вовремя удержал ее за локоть. Одно его прикосновение, пусть и через кожу куртки, обожгло посильнее палящего солнца. Эль уже давно завелась до предела, так, что трудно было дышать, и во всем виноват Фаустино. Его угольный взгляд, такой пронзительный, его отстраненность и попытка сделать вид, что ничего не понял. Он бормотал что-то про коктейли, слишком крепкие, чтобы их пить. Он убрал руку от Эль. А еще… да, он заметно волновался, потому что на самом деле все он понял.
Очередной порыв ветра заставил девушку поежиться. Влажные следы от ледяных кубиков, оставленные на голой коже, будто и сами покрылись льдом. Эль и Фаустино шли к замку, за их спинами продолжала играть музыка. Сердце Эль билось все чаще, она тоже волновалась. Оказывается, это до невозможности потрясающее чувство – предвкушение, смешанное с тем самым волнением, от которого то жарко, то холодно. Эль настоящая такого не испытывала… да никогда. И сейчас она не знала, как действовать, что будет дальше… Эль вели инстинкты, которые ей даже не принадлежали, но она целиком и полностью им доверилась. Слишком хорошо это ощущалось, чтобы отступить, к тому же, предаваться соблазнам порой так приятно.
У башни Риты Кастильо они остановились. Кажется, Фаустино собрался сбежать, но Эль остановила его за руку и молча повела за собой. Показала, как забраться в общую комнату, Фаустино ловко туда запрыгнул, а потом затащил Эль. Он хотел уйти, даже шагнул к окну, но Эль поймала его за руку и покачала головой. Фаустино тяжело сглотнул, но остался, поняв все без слов.
Они поднялись на третий этаж, Эль пустила парня к себе и плотно закрыла дверь. В комнате было темно, только дальние огни дороги до замка освещали происходящее. Казалось бы, Эль и Фаустино так долго шли под пронизывающим горным ветром, все должно было уйти, схлынуть без следа, но нет. Голова девушки кружилась от предвкушения настолько, что ожидание стало болезненным, а Фаустино… он так и застыл посреди комнаты, опять молча. Он ждал. Он все понял и не ушел, а значит, что-то его крепко зацепило. Или… он был просто парнем.
Эль подошла ближе и положила руки на его грудь.
– Зачем ты привела меня сюда, Эльфина? – прошептал он, неотрывно глядя на ее губы. Но брать ситуацию в свои руки он не спешил, выжидал. И это тоже ужасно заводило Эль. Ей нравились орешки покрепче.
Она приложила палец к его прекрасным губам и застыла, завороженно наблюдая за этой картиной. Теперь ей хотелось действия, чтобы Фаустино наконец отпустил себя, прикусил ее палец, толкнул к стене, вжимаясь всем телом в Эль, но пока он был скалой. Поэтому Эль быстро убрала руку и сама потянулась к парню с таким невыносимо-долгожданным поцелуем. Фаустино сразу ответил, он сдался еще внизу, когда не выпрыгнул в окно, как собирался, а может, он сдался еще на выходе из бара, но первый шаг все равно доверил Эль. И теперь пути назад не было.
Эль была права – этот парень творил губами магию. От его поцелуев плавилось тело и поджимались пальцы на ногах. От таких поцелуев одежда должна испаряться с тела, но, к сожалению, ее пришлось стягивать своими силами, и в этот момент Эль пожалела, что не надела юбку. С юбкой всегда проще.
Толстовка Фаустино полетела на пол вместе с футболкой, и Эль наконец-то попробовала на вкус его горячую кожу. От Фаустино пахло морозом и травами, и Эль словно воочию увидела альпийские луга с заснеженными вершинами где-то вдалеке. Когда с одеждой было покончено, Фаустино взглянул на девушку вопросительно, и она кивнула на тумбочку возле кровати. Фаустино все понял без слов, и это завораживало, делало ситуацию какой-то нереальной и волшебной. Они говорили, но на другом языке, все шло плавно и легко, без лишних жестов и неловкостей. Эль и не знала, что так бывает. Разве неловкость – не часть процесса? Похоже, не с Фаустино. И пусть где-то на краю сознания Эль точно знала, что неловкость обязательно нагрянет, просто немного позже, но сейчас какая разница? Сейчас все сказочно прекрасно.
Уже на кровати Эль вновь сдалась этим порочным и прекрасным губам. Ей было так хорошо, что хотелось смеяться и плакать одновременно. И ритм Фаустино, сначала до безобразия медленный, а потом сумасшедше-быстрый, заставлял терять голову снова и снова. Позже, лежа на груди парня, Эль точно знала: она его не отпустит. Не сегодня. Осталось слишком много неизведанного, слишком много незацелованного, чтобы ограничиться одним разом. Будь воля Эль, она бы вообще заперла этого парня у себя на неделю, не меньше. Как жаль, что это незаконно.
– Я в душ, – хрипло сказал Фаустино. – Ты…
– Конечно, я тоже в душ, – усмехнулась Эль, ловя взгляд глаз-углей. Все-таки она была права, глаза парня неприлично темнели в некоторые моменты, выдавая его с головой.
– А твоя соседка не вернется?
– Она почти всегда отсутствует. Дочь президента.
– Неплохо тебя расселили, – Фаустино кивнул на балкон, который действительно был шикарным, королевским, с такого удобно махать верноподданным и отстраненно улыбаться. Вот только зимой там приходилось постоянно вычищать снег, ведь весной он таял и норовил пробраться в комнату через все щели, которых в старом замке предостаточно. Один такой потоп научил Эль махать лопатой заранее.
Эль скромно потупила взгляд:
– Повезло.
Усмешка Фаустино стала совсем уж неприличной: конечно, он ей не поверил. Потому что такая удача даже теоретически невозможна. А в случае Эль удачу звали Гаем, который с кем-то договорился. Изначальным планом Эль была дружба с этой… за три года так и оставшейся в ряду незнакомок, девушкой. Но не всем планам суждено сбыться, что-то всегда идет не так.
В душ они пошли не сразу, Эль с головой накрыло желанием поцеловать эти губы снова. И закрутилось, до влажных простыней и сладкой боли во всем теле, оба настолько вымотались, что в ду́ше действительно только мылись… ну, почти. В Эль вселился демон, который все больше и больше мечтал запереть Фаустино де Веласко в комнате и запретить ему посещать все эти ненужные лекции. А еще носить одежду, эти дурацкие лишние тряпки.
Забрезжил рассвет, ветер за окном стих, Эль ненадолго провалилась в сон.
Проснулась, когда вовсю светило солнце, кажется, день будет богатым на тепло и солнечные лучи. Осенью в горах все нестабильно, в один день может начаться снег, в другой – сносить пронизывающий ветер, а в третий выглянет яркое до слепоты солнце.
Рядом кто-то завозился и Эль моментально вспомнила обо всем, что было ночью. Улыбка сама собой заползла на лицо и не желала больше оттуда уходить. Может, и стоило выбрать кого-нибудь попроще, да хоть того же бармена, но Эль ни о чем не жалела. Пока слишком хорошо и лениво, чтобы жалеть, а дальше… да все пойдет по накатанному сценарию, это изведанный путь, проторенная дорога.
Дело в том, что отношения с парнями у Эль никогда не складывались и вряд ли сложатся в будущем, учитывая ее особенности. Но девушка давно смирилась с ситуацией и перестала ждать чуда.
Глядя на спящего рядом Фаустино, Эль вдруг вспомнила о своих приключениях на первом курсе. Говорят, первый раз у девушек часто бывает неловким, но знают ли эти девушки о неловкости столько, сколько знает Эльфина Рейн? На том самом первом курсе она нырнула в подсознание Ланы Чемберс, а после… а после в Эль проснулась неуемная тяга к убогим мальчикам со странностями. Несколько дней Эль следила за Эрихом фон Регенсбергом, чтобы убедиться: никого более убогого в Глетчерхорне не существует, а после свела с ним знакомство.
Эрих был не только откровенно нескладным и несимпатичным, но еще саркастичным, грубым придурком, и подругами обзаводиться не планировал, что только подстегнуло интерес девушки. И уже через пару дней она оказалась в комнате Эриха, они страстно целовались, все двигалось в очевидном направлении. Эль смотрела на щуплую фигуру парня и любовалась. В лунном свете Эрих походил на бледную курицу, а его и без того страшное лицо приобрело потусторонний оттенок. И вроде бы ничего неловкого в этом нет, о вкусах не спорят, но все самое интересное посыпалось позже.
Фон Регенсберг, поняв, что стал первым парнем Эль, заявил, что она могла подыскать кого-нибудь получше, а не вешать эту ношу практически на незнакомца, затея-то идиотская. Затем и вовсе выставил ее прочь она и одеться-то толком не успела. И после этого Эль не могла выкинуть прекрасного, противоречивого и недоступного Эриха из головы и почти месяц следила за его передвижениями. Да, тягой к странным мальчикам все не ограничилось, Эль еще и навык преследователя освоила. Бедный фон Регенсберг не знал, как от нее избавиться, он орал, бесился, угрожал и даже топал ногами. Так привлекательно топал, что ну не могла Эль оставить его в покое!
Когда Сомнус Ланы Чемберс отпустил Эль, она еще долго ловила на себе настороженные взгляды Эриха фон Регенсберга. До конца года он обходил ее стороной, а затем и вовсе перешел на вечернее обучение. Кажется, он до сих пор не закончил Глетчерхорн и время от времени приезжает сдавать экзамены, но наверняка ходит окольными путями, опасаясь Эль. За месяц напряженного преследования можно многое успеть, а Эль всегда была активной девушкой.
Может, сейчас Эль и не сталкер, но кто знает, что будет… Фаустино сбежит так же быстро, как и все остальные мимолетные увлечения Эльфины Рейн. Но он хотя бы останется приятным воспоминанием, а это уже немало.