Глава 3
В седьмом классе пришёл новенький – Антон Шишкарёв. Его родители поддались современной моде на загородную недвижимость и быстро построили на заброшенном участке дом-музей, с колоннами, коваными воротами и камерами видеонаблюдения.
Отец Антона был каким-то крупным начальником в столице, односельчане видели его редко. Андрей Эдуардович ежедневно ездил в город с водителем, а выходные предпочитал проводить в беседке за высоким забором, откуда доносился аромат шашлыка, шансон и смех гостей.
Почему Антон не остался учиться в престижной гимназии, осталось загадкой. Поговаривали, что у него возникли проблемы – то ли с наркотиками, то ли с законом. Хотя всё это запросто могло оказаться деревенской байкой.
Новенький вёл себя нагло, провоцировал драки со сверстниками, дерзил учителям. Однажды учитель биологии, мужчина уже не молодой, сделал мальчику резкое замечание и выпроводил в коридор за сорванный урок. Через три дня учитель ушёл на заслуженную пенсию, а биологию стала вести географичка. Преподаватели старались не ввязываться в споры с Антоном и на многое закрывали глаза.
Очень скоро возле Шишкарёва собралась толпа его поклонников, а вернее, прислужников. Многим нравилась мнимая дружба с ним. К слову, ораторские способности у мальчика были отменные. Он запросто мог сорвать урок или организовать поход. Если у него было хорошее настроение, то его харизма была направлена в мирное русло. Шутками, весёлыми приказами он вёл за собой весь класс. Однако стоило его миру дать трещину, как злоба вытекала сквозь щели души и проливалась на ближайшее окружение. Осмеять одноклассника, обидеть девчонку, устроить тёмную для него не составляло труда.
Петя не стремился быть в свите Антона, но и не избегал его. Шишкарёв просто не существовал в Петином мире.
Вражда началась между ними после одного случая. Это произошло в ноябре, после осенних каникул. На улице было слякотно. Осень казалась бесконечно длинной, и все ждали первого мороза. Перед уроком физкультуры Антон увидел, как Петя отмывал в туалете подошвы кроссовок, и в спортзале понял, что одноклассник обувь не сменил.
– А что, разве можно на физру без сменки? – громко поинтересовался он у учителя.
– Нет, Антон, будь добр, приноси кроссовки, в которых ты не бываешь на улице.
– А почему тогда Мурзину можно? У него кроссы уличные, он их в толчке надраивает, сам видел!
Физрук растерялся. Он, конечно, знал, что у Пети нет второй пары кроссовок, но он знал и то, что тот добросовестно отмывает уличную обувь перед каждым уроком. Материальное положение Мурзиных не было для него секретом: деревня не город, да и, просто приглядевшись к парню, можно понять, что лишняя пара кроссовок не по карману семье. Но чем-то нравился ему Мурзин, был в нём стрежень. И то, что он сам, без подсказки, намывал обувь, добавляло уважения.
И всё-таки правила есть правила, Антон прав. Да и не хочется связываться с этим Шишкарёвым, уж больно он наглый, просто так не отстанет, физруку лишние проблемы ни к чему.
– Мурзин, ты в уличных кроссовках?
– Да, Сергей Владимирович.
– Почему? Забыл сменку?
– У меня нет других кроссовок. Но эти чистые, полы не испачкают, – Петя открыто смотрел на учителя, не ожидая снисхождения, не стесняясь ответов.
Сергей Владимирович был в замешательстве: поступить по правилам или по-человечески?
– Мурзин, покинь спортзал. И приходи на урок в сменной обуви.
Петя чуть покраснел и направился к двери. А вслед ему послышался насмешливый голос Антона:
– Босяк! Ребята, а давайте скинемся и купим Мурзину кроссы!
Класс взорвался смехом, который раскатился по спортзалу как гром. Щёки Пети стали ещё ярче, губы сжались в тонкую нить. Он хмуро оглянулся на одноклассников, потоптался у двери, словно хотел что-то сказать в свою защиту, но, передумав, вышел.
Только сам Петя знал, каких усилий ему понадобилось, чтобы не заехать Антону по физиономии. Выйдя из спортзала, он не остался на следующий урок, а выскочил из школы и побежал за деревню.
Дорогу местами размыло от частых дождей, но Петя бежал и бежал, пока не остановился возле старого клёна у кромки леса. Там он со злостью принялся пинать ствол. Ветки дерева тряслись от ударов, осыпая мальчика пожухлыми листьями. Глухие удары раздавались эхом в пустом лесу. Петя пинал дерево, представляя перед собой нахального одноклассника.
Минут через десять он выбился из сил, присел на поваленное рядом дерево и обнял колени ногами. Злость утихла, дыхание почти выровнялось; и спустя двадцать минут он вновь ощутил способность рассуждать спокойно.
Петю огорчало отсутствие в семье «лишних» денег. И он прекрасно понимал, что его желания не были роскошью. Сменная обувь, новый рюкзак и джинсы – не такие уж барские запросы. Однако он также понимал, что даже половины из этого перечня они не в состоянии купить.
Ещё его удивляло поведение одноклассников. Больших заработков в деревне нет – многие семьи живут, что называется, от зарплаты до зарплаты. Но раньше на это не обращали внимания. Дети зажиточных родителей дружили с детьми, чьи родители зарабатывали гораздо меньше. Были общие игры, интересы и, даже понимая, что уровень дохода семей разный, ребята не делали из этого великого события, не обсуждали и тем более не высмеивали.
Но всё изменилось с появлением Шишкарёва. Он будто околдовал всех, и вот уже более обеспеченные дети смотрят свысока на тех, чьи родители работают простыми рабочими. Девочки осуждают одноклассниц, которые «целую неделю ходят в одной юбке».
«Как люди могут так быстро меняться? – задавал в никуда вопросы Петя. – Да и какая разница, кто во что одет? Можно ведь надеть самое новое, но выглядеть неопрятно. А можно и скромные вещи поддерживать в чистоте. Говорят: встречают по одёжке, а провожают по уму. Разве это так? Кажется, с момента, как придумали эту пословицу, мир перевернулся с ног на голову, и „одёжка“ сейчас играет решающую роль».
Вскоре Петя почувствовал, что замёрз, и отправился обратно; грязные брюки и обувь требовали чистки и стирки. Придётся затопить баню, чтобы всё успело просохнуть, иначе завтра в школу идти не в чем. Где бы раздобыть денег, чтобы купить обновки и себе, и маме, и Алёшке не донашивать то, что соседи дают?
«Но, если у меня сейчас появится много денег, мотоцикл и новые джинсы, разве я перестану общаться с Ромкой, потому что его мама – доярка, а папа – слесарь? Или со Светой, которую растит бабушка? – задал сам себе вопрос Петя и с жаром ответил: – Нет, конечно! Они же мои друзья!»
Но никто не слышал его внутреннего диалога. Только холодный ноябрьский ветер будто бы заглядывал в лицо и, силился понять о чём думает мальчик. Не находя ответов, ветер уносился прочь, к лесу. Раскачивал макушки деревьев и осыпал парня пожухлыми листьями. А потом вновь возвращался и дул в лицо, словно задавая вопросы. Ветер проникал под куртку и Петя, поёжившись, поднял воротник.
Ведя с собой беседы, он дошёл до дома и погрузился в домашние дела.
На следующий урок физкультуры он не пришёл. А через неделю физрук поймал его в раздевалке и протянул пакет:
– На, возьми. Это мои старые кроссы. Думаю, тебе будут как раз.
Пётр кивнул в ответ, кроссовки взял. Они были ему немного большими. Петя затолкал в мысок ветошь и на физкультуру ходил в них.
Но с того памятного урока к нему приклеилась кличка – Босяк. Антон всячески старался поддеть одноклассника, подмечал его поношенный рюкзак, вытянувшийся свитер, кроссовки не по размеру. Пете насмешки были неприятны, он старательно делал вид, что не замечает их, и на Антона смотрел как на муху-надоеду, на кличку никогда не откликался.
А это ещё больше бесило Антона. В его понимании Петя был человеком второго сорта и просто обязан был ходить, опустив голову. И уверенное спокойствие одноклассника, которое было не напускным, а исходило откуда-то изнутри, не вписывалось в картину жизненных ценностей Шишкарёва.
