Глава 5
Антон
Субботнее утро началось с того, что я начал ломать себе мозг над банальным вопросом: куда же сводить Дину? Перебрал в уме все привычные места и отмел их без сомнения. Там я был с Аллой и ее предшественницами, а с Кулаковой хочется чего-то другого. Осталось понять, чего именного: то ли детской кафешки, чтобы мороженое уплетать, то романтики в дорогом ресторане, то ли ароматного кофе в уютной кофейне.
Вроде простой вопрос, но я серьезно озадачился. Мне нужно было произвести неизгладимое впечатление, чтобы она прочувствовала всю прелесть нашего свидания и упала к ногам, как перезрелая слива.
Что там у нас еще для первого свидания?
Поездка по вечернему городу? Мы вчера до тошноты накатались.
Кино? Я хочу с ней пообщаться, а не в экран пялиться и жевать попкорн.
Ладно, пусть будет ресторан, там проще добиться состояния перезрелой сливы. Или груши. Как пойдет.
Тут раздался входной звонок, и я, погруженный в свои мысли о предстоящем вечере, распахнул дверь, даже не глянув в глазок.
Зря.
На пороге стояла Алла. Как всегда, при параде, готовая к открытым боевым действиям. Мне совсем не до нее, но пока я тупил, она, словно змея, пробралась внутрь квартиры:
– Привет, милый, – проворковала, прижимаясь ко мне всем телом.
Обвила шею холодными с улицы руками, так что меня передернуло, и попыталась варениками присосаться к моему рту. Я отпрянул, наступил на собственные ботинки, небрежно оставленные на коврике в прихожей, и едва не повалился на пол. Мне категорически не хотелось с ней целоваться, и от ее появления я не испытал ничего, кроме глухого раздражения. Это как будто мечтал о шоколаде, а тебе рыбий жир подсунули.
– Ты обещал позвонить и пропал, – она с наигранной обидой надула губищи.
– Да? – растерянно потер шею, пытаясь вспомнить, когда это было. Ах да, когда в офис без предупреждения пришла и пыталась пробиться в мой кабинет через упорную Кулакову. Я напрочь про свое обещание забыл. – Извини, – примирительно развел руками, прикидывая, как бы ее побыстрее выпроводить, – очень много работы. Все мысли заняты только проектами.
– Ты слишком много работаешь, – улыбнулась кокетливо Алла и подступила ближе ко мне, медленно, с чувством расстегивая черную модную дубленку.
Под ней платье, едва державшееся на объемной груди и с трудом прикрывавшее нижние тылы, так что край резинки от чулок выглядывал, весьма прозрачно намекая на игривое настроение хозяйки.
Мне не до игр. Я занят мыслями о том, как пройдет вечер с другой девушкой, а Лаврентьева меня отвлекала. Если она думала, что своим появлением и откровенным нарядом распалит во мне такую дикую страсть, что наброшусь на нее прямо в коридоре, не дав даже сапоги снять – то она глубоко ошиблась. Ни одна часть моего тела не дрогнула от такой красоты и не начала набухать, наполняясь живительной силой любви.
Надо гостью выпроваживать.
– Алла, ты не вовремя, – произнес прямо, без утайки и, задернув полы, начал застегивать пуговицы на ее дубленке.
Незваная гостья замерла, изумленно хлопая глазами, не в силах понять, что это такое творится, как это ее такую нарядную сразу в спальню не потащили и не осчастливили сеансом горячего секса.
– Антон! Ты чего? – вырвалась из моих рук и, гневно сверкая глазами, сердито ткнула пальцем мне в грудь. – Я к тебе через весь город ехала!
– Не стоило. Надо было сначала позвонить и спросить, не занят ли я. Нет ли у меня каких-то неотложных дел.
– Какие неотложные дела? Суббота!
– И что? Я и в выходные работаю, и по ночам.
– Так сделай перерыв, отдохни, – она снова начала расстегивать верхнюю одежду, но я перехватил тонкие запястья, – считай мое появление приятным сюрпризом.
– Я не могу. И не хочу, – ответил строго, – сюрприз не удался.
Алла попыталась сопротивляться, вырываться из моих рук, но я придавил ее поплотнее, показывая, что никаких шуток. Она фыркнула и отступила, смерив меня взглядом оскорбленной царицы.
– Раньше тебе нравилось, когда я внезапно приезжала.
– Раньше да, но не сегодня.
Сегодня ты меня бесишь! Вслух, естественно этого не сказал, но весьма выразительно указал взглядом на входную дверь.
– Что, даже чаем не угостишь? Я замерзла с дороги.
– Прости, на чаепитие времени нет, – отказал без малейших колебаний. Ей только дай повод задержаться, потом не вытолкаешь, – но могу одолжить тебе свои ватные штаны. Они, правда, пованивают после последней рыбалки, но зато теплые. Вмиг согреешься.
– Северный! Ты хам!
– Алла, я сегодня не в том настроении, чтобы радоваться твоему внезапному появлению. У меня дела!
– А у твоих дел нет случайно титек? – въедливо поинтересовалась Алка.
Есть! Но я их еще не видел! Едкий комментарий остался не озвученным.
– Я работаю! – снова повторил, грозно нахмурившись.
– Смотри у меня, работничек, – Алла подозрительно прищурилась, вмиг превращаясь в ревнивую собственницу, – если я узнаю, что ты с кем-то спутался…
– То даже не вякнешь, – холодно ее осадил.
Терпеть не могу вот такие замашки. Тем более на пустом месте. У нас не те отношения, чтобы позволять себе какие-то претензии, ревность, упреки. Неделю вместе, месяц врозь. И, похоже, что этот самый месяц начнется прямо сейчас.
– Северный, какой же ты гад! Бессовестный, наглый! Я к тебе летела как на крыльях, а ты мерзавца включил!
– Алла, – вздохнул, устало потирая шею, и напрямую указал на дверь, – иди уже давай. Я тебе позвоню. Когда-нибудь потом. Может быть.
– Думаешь, буду сидеть и ждать твоего звонка? – разозлилась Лаврентьева. – Как бы не так!
– Хорошо. Не жди, – равнодушно развел руками.
– Да уже завтра у меня будут новые отношения, такие, что тебе и не снились!..
Ха! А у меня сегодня! Я победил! Глупую улыбку сдержать не удалось. Увидев ее, Алла окончательно взвилась и бросилась к выходу:
– …Между нами все кончено! Даже не думай мне звонить!
– Без проблем, – услужливо распахнул перед ней дверь, выпуская на лестничную площадку, – счастливо оставаться.
– Катись ты к черту, Северный!
– Непременно.
Лаврентьева набрала полную грудь воздуха, готовясь разразиться самой настоящей тирадой, но я ее опередил. Бросил скромное «пока» и закрыл дверь.
Все. Одной головной болью меньше. И дело даже не в том, что на горизонте нарисовалась Кулакова, а в том, что Алла реально стала утомлять в последнее время, и, выпроводив ее, я испытал самое настоящее облегчение.
Прошел на кухню, налил себе кофе и выглянул в окно. Аллина машина все еще стояла у подъезда, девушка не торопилась уезжать. Наверное, обзванивала своих силиконовых подруг, жалуясь на парня-мудака, не оценившего ее по достоинству, или с оскорбленным видом ждала, когда же я спохвачусь, брошусь за ней и на коленях начну вымаливать прощение.
Обойдется!
Я не испытывал ни малейшего сожаления по поводу нашего расставания. Покувыркались и хватит, дальше каждый сам по себе. Не сомневаюсь, что уже завтра она с кем-нибудь утешится. Да и я грустить не собираюсь. Меня Кулакова ждет!
***
Я еле дождался вечера. Собирался так, будто это мое первое свидание в жизни. Сначала черный костюм надел – показалось торжественно и мрачно. Снял. Надел светлый – совсем по-летнему и не солидно. Синий? Ладно, сойдет.
Волосы тщательно причесал, надеясь, что они, как обычно, не встанут, словно иголки у ежа. Одеколоном облился, аж глаза заслезились, часы дорогие надел, ботинки начистил до блеска. Я в жизни так не волновался перед свиданием. И было бы с кем! С Кулаковой! С этой школьной занозой! Тоже мне повод для волнения нашел! Это же не настоящее свидание, а ради коварной мести.
Исключительно ради мести!
Еще раз посмотрел на себя придирчиво, убедился, что все в порядке, и вышел из дома, предвкушая отличный вечер. Все будет супер.
Достав из кармана ключи, повернулся, чтобы квартиру запереть, и охренел.
– Твою… мать…
На двери ярко-алой помадой было написано «Здесь живет козел», чуть ниже изображен сам козел, если так можно назвать пучеглазое нечто с кривыми палками на голове, а вокруг кнопки звонка зачем-то пририсована неказистая сиська, совершенно не вписывающаяся в общую концепцию картины.
Я просто завис, разглядывай сей шедевр народного творчества. Какого…
Словно зомби сунул руку в карман пальто, выудил телефон и практически не глядя набрал номер.
– Да, Антош, – тут же раздался ласковый Алкин голос, словно она только и ждала моего звонка.
– Какого хрена ты творишь? – выдохнул в трубку, все так же рассматривая рисунок, украшающий мою дверь. – Это что за художества?!
– Я не понимаю, о чем ты, милый, – пропела она, явно испытывая мое терпение.
– Не понимаешь? Я тебя сейчас привезу сюда и заставлю все отмывать.
– Э нет, Северный. Я к тебе сегодня уже приезжала, ты меня прогнал, как вшивую собачонку, так что все – свободен. А мне некогда! Дела, понимаешь ли, – и отключилась, не дав мне и слова сказать.
Вот ведь… курица!
Мне к Дине пора, а оставлять такое на всеобще обозрении нельзя. Соседи увидят – засмеют. Матерясь на все лады, ломанулся обратно домой. Схватил первое попавшееся полотенце из ванны и начал оттирать вульгарно яркую помаду. С двери она сошла легко, одним движением, а вот титька на побелке сдаваться не хотела. Я тоже не сдавался, в результате развозил ее из стороны в сторону, и она стала похожа на кровавый подтек.
– Да ё… – бросил взгляд на часы. Времени впритык, а мне еще добираться через пол города.
Ладно, оставлю пятно до завтра.
Тут взгляд упал чуть ниже, и у меня чуть ли не пар из ушей повалил – весь костюм, все мои начищенные ботинки в побелке. Я – как строитель, вырвавшийся с объекта. Заревел во весь голос, словно бешеный буйвол, и быстрее обратно – переодеваться. Уже не до идеальности, просто успеть бы. Костюм с одну сторону, ботинки в другую. На ходу запрыгнул в любимые джинсы, натянул пеструю кофту поверх рубашки и нащупал в тумбочки зимние кроссовки.
Алла, художница, мать ее. Увижу – убью.
Дальше все бегом, все вприпрыжку. В машину заскочил, стартовал так, что колеса по асфальту заскрипели, и полетел на встречу с Диной. Настроение, конечно, испортилось. Весь мой идеальный план по превращению Кулаковой в перезрелую сливу стремительно летел псу под хвост. Хорошо хоть цветами заранее озадачился, и с дорогой повезло – ни одной пробки на пути не попалось, и все светофоры приветливо встречали зеленым. Даже не заметил, как оказался во дворе у ее подъезда.
Схватил телефон, валявшийся на пассажирском сиденье, прокашлялся, ибо голос от волнения сел, и набрал ее номер. Спустя пару протяжных гудков послышался немного удивленный голос Кулаковой:
– Добрый вечер.
– Привет, – сам того не ожидая, я расплылся в дурацкой улыбке, – я подъехал. Спускайся.
Секундная тишина, а потом раздалось подозрительное:
– Куда ты подъехал, и зачем мне спускаться?
– Очень смешно, – добродушно проворчал я. – Выходи, давай. Жду тебя у подъезда. – В трубке послышалась какая-то возня, грохот и сдавленный писк. – Дина? – Снова писк, переходящий в мычание. – Все в порядке? – подозрительно поинтересовался.
– Анто-о-он, – простонала она сдавленно, – прости-и-и-и…
У меня аж в бок кольнуло от ее несчастного тона.
– Что там у тебя стряслось? – спросил строго, прохладно, уже чувствуя, что ничего хорошего меня не ждет.
– Я забыла, – горько покаялась Дина, – напрочь забыла о том, что собиралась с тобой идти. Прости меня, пожалуйста!
Зашибись! У меня даже бровь задергалась от такого поворота событий.
– И что? Собирайся и выходи. Я тебя подожду, – недовольно проворчал, поражаясь ее несобранности, – только живее давай. У нас столик заказан.
– Нет, Антон, – со вздохом ответила она, – извини, сегодня никак. Не могу.
Она издевается, что ли?
– Одевайся и выходи, – требовательно, с нажимом, чувствуя, как перед глазами красная пелена разливается. – Немедленно!
– Нет, не выйду, – сказала обреченно Кулакова, – понимаешь… у нас тут семейный ужин, я не могу уйти. Родители обидятся.
Да что за день сегодня такой? Сначала Алка веселье устроила, теперь вот Дина мозг полощет! Они сговорились, что ли?!
– Ты раньше меня предупредить не могла?
– У меня напрочь все из головы вылетело, – тихо пролепетала она.
Забыла! Капец, я тут весь день готовился, а она забыла! Врет! Сто процентов! Просто передумала идти!
– Знаешь что! Я сейчас поднимусь к тебе и присоединюсь к вашему прекрасному семейному ужину! – так завелся, что свой собственный голос не узнавал.
Это ж надо! Продинамить она меня решила!
Дина замолчала на несколько мгновения, потом хмыкнула и произнесла:
– А давай!
– Что давать?
– Поднимайся! Приглашаю, – в ее голосе почудилось какое-то смутное злорадство.
– Думаешь, не поднимусь? – набычился я, решив, что она издевается и хочет взять на слабо.
– Нет-нет, Антон, – торопливо сказала Кулакова, – я на полном серьезе. Приходи. Будет весело.
Я замолк, пребывая в полнейшем недоумении, даже сердито пыхтеть перестал, а Дина так жалобно, явно подлизываясь, протянула:
– Ну, пожалуйста! Приходи!
Хм, а почему бы и нет?
– Ладно. Какая квартира?
– Сорок семь! – радостно воскликнула она. – Домофон работает. Жду.
Я в растерянности почесал бровь, глядя на погасший экран и пытаясь понять, какого черта это сейчас было, и, недоумевая, зачем согласился на эту авантюру. Но тут мысли повернули совершенно в неожиданном направлении.
Может, она неспроста к себе позвала? Может, семейный ужин – это просто повод, чтобы меня заманить? А на самом деле там никого нет, и ждет нас томный вечер, полный страсти и огня?
Едва подумав об этом, пулей выскочил из машины, схватил цветы в зубы и, как настоящий олень, поскакал к ее подъезду, на ходу отменяя столик в ресторане, попутно пытаясь вспомнить, какие на мне сегодня труселя, нет ли на них дырок в области задницы и остался ли презерватив в портмоне. Бегом, перескакивая через три ступеньки, взлетел на третий этаж и только успел поднести палец к кнопке звонка, как дверь распахнулась.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.