Цитаты из книги Форсайт

Мало кто знает, что известный московский скульптор Цураб Зеретели увлекается собиранием нэцкэ. Хобби свое, ничего предосудительного не имеющее, он почему-то не афиширует.

Неужели это какая-то общечеловеческая черта? Завидовать человеку, делающему окружающим хорошо – если он сам при этом не сидит в дерьме и выглядит довольным жизнью?

Если идти до основы, то все существующее лишь информация. И несуществующее – тоже.

Разум, способный путешествовать между мирами, где угодно создаст пространства для жизни. Интерес представляют лишь знания. Лишь чужой разум.

Это ведь самые простые инстинкты, самые древние. Если с тобой заговорили – попытайся договориться. Если не знаешь, в чем опасность, посмотри. Если бороться невозможно – убегай.

Если человек предатель – то он заслуживает наказания. Но если ты всего лишь знаешь, что человек может предать? Тем более – ребенок малый! Надо перевоспитывать! Отдадим на воспитание в другую семью, к примеру. Будем приглядывать. Пусть до власти не дорвется, а работает в колхозе, агрономом. Как считаешь? А для безопасности оставим указание органам – не допускать карьерного роста.

Люди хотят роскоши перед концом света?

Или не верят в него?

Я считал, что все чуть сложнее. Люди верят, но не хотят верить. Поэтому они упрямо ведут прежнюю жизнь, но при этом не заботятся о будущем, подозревая, что его не случится.

Ужасно трудно вести беседу, когда не куришь, когда у тебя нет очков, когда перед тобой не лежит раскрытый блокнот...

Я слушал, пытаясь раскусить нераскрывшуюся фисташку и размышляя, какая блажь заставляет меня пробовать зубы на прочность. Ну полная чашка этих фисташек, откуда в человеке берется такая смесь жадности и глупости?

Рождаясь, мы храним в себе зерна всех языков мира – и лишь от того, где мы живем, зависит, какое зерно даст росток, а какое сгниет!

Пенсию людям разносить – это тебе не газеты в ящик сувать.

Всё хочет жить, даже если понимает, что такая жизнь неправильна.

... женщина не права до тех пор, пока не заплачет.

Спасибо! Спасибо вам! Я знала, что в среднеарифметический вечер сочельника все люди добреют и случаются настоящие чудеса! Она неловко чмокнула Крылова в щеку – и исчезла. Машина вновь стояла у антикварного салона. Только на полу валялись одноразовые зажигалки. – Настоящие чудеса, – горько сказал Крылов. – Кому как. Все его планы пошли прахом. И все из-за какой-то наглой девчонки и ее глупого отца… Тоже мне туристы! Сами они не местные, машина времени сломалась...

Может, она смотрит на него как-то по-другому?

Не как на жирдяя в очках, а как на парня, который умеет оживать после смерти?

Чтобы избавиться от наваждения, Крылов бесцеремонно взял девочку за плечи и развернул к падающему из витрины свету. Присел перед ней на корточки. Держа нэцкэ на вытянутой руке еще раз сравнил лица. Ну надо же! Словно позировала! — Во дела, — поразился Валерий. — Века идут, люди не меняются… выходит, японцы раньше на людей походили?

— Я когда местных расспрашивал, они все бормотали «ничего не помню», «ничего не знаю».

— Мне так вообще не отвечали.

— Ха! Знаешь, когда у тебя большой пулемет — отвечают! Пулемет — он располагает к откровенности.

— Ты что, в отражения смотрел, дебила кусок? 

— Так вышло! 

— Вали отсюда, дебил!

Я решил, что повышение от куска до цельного дебила — хороший знак. 

- Шпионов не люблю, они чужие. А разведчиков уважаю..

- Люди всегда умирали, и ничего, кроме как жить, не могли...