Цитаты из книги Евгений Онегин

«Я отворил им житницы, я злато

Рассыпал им

Я выстроил им новые жилища...».

«Я думал свой народ в довольствии, во славе успокоить...»

«Ты рать Литвы при Шуйском отражал,

Ты видел двор и роскошь Иоанна! Счастлив!»

«…Понапрасну

Лилася кровь царевича младенца»

«Борис ещё поморщится немного,

И наконец по милости своей

Принять венец смиренно согласится...»

«Народ ещё повоет да поплачет…»

«Его страшит сияние престола»

Я вспомню речи неги страстной,

Слова волнующей любви,

Которые в минувши дни

У ног любовницы прекрасной

Мне приходили на язык.

От коих я теперь отвык.

Не мало нас, наследников варяга, Да трудно нам тягаться с Годуновым: Народ отвык в нас видеть древню отрасль Воинственных властителей своих. Ухе давно лишились мы уделов, Давно царям подручниками служим, А он умел и страхом, и любовью, И славою народ очаровать.

Да ведают потомки православных Земли родной минувшую судьбу.

«Его червонцы будут пахнуть ядом, Как сребреники пращура его…»

«О! мой отец не слуг и не друзей В них видит, а господ; и сам им служит»

Доныне дамская любовь
Не изъяснялася по-русски,
Доныне гордый наш язык
К почтовой прозе не привык.

А может быть и то: поэта
Обыкновенный ждал удел.
Прошли бы юношества лета:
В нем пыл души бы охладел.
Во многом он бы изменился,
Расстался б с музами, женился,
В деревне счастлив и рогат
Носил бы стёганый халат;
Узнал бы жизнь на самом деле,
Подагру б в сорок лет имел,
Пил,  ел, скучал, толстел, хирел
И наконец в своей постеле
Скончался б посреди детей,
Плаксивых баб и лекарей.

Москва, я думал о тебе!

Москва... как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей.

Разврат, бывало, хладнокровный

Наукой славился любовной,

Сам о себе везде трубя И наслаждаясь не любя.

Но эта важная забава

Достойна старых обезьян

Хваленых дедовских времян:

Ловласов обветшала слава

Со славой красных каблуков И величавых париков.

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно;

Нам чувство дико и смешно.

Вошел: и пробка в потолок,

Вина кометы брызнул ток,

Пред ним roast-beef окровавленный,

И трюфли, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший цвет,

И Стразбурга пирог нетленный

Меж сыром лимбургским живым

И ананасом золотым.