Очерки и рассказы

Рассказ, который с самого начала и до конца читаешь с улыбкой...

Тут есть то редкое ощущение "живого человека на странице", а не "литературного персонажа".

Главная героина — Шура, — совершенно очаровательна! Автор не делает её идеальной. Она храбрая — и боится. Умная — и совершенно непосредственная. Самоуверенная — и через минуту поправляет перед зеркалом съехавшую шляпку. Хочет выглядеть взрослой деловой женщиной, а внутри у неё:

«Ох, Николай Чудотворец! Ну, как мне его застраховать?»

И вот это сочетание невероятно живое.

А её внутренние монологи !!! Она только что рассуждает почти философски — а через секунду:

«А усы то у него крашенные!»

Автор великолепно показывает, как страх вообще работает: Шура постоянно разговаривает сама с собой, буквально вытаскивая себя за волосы из собственного испуга.

Этот рассказ не только о «смелой девушке», как бы мы увидели на первый раз, он ещё и о том, как человек сам себя создаёт.

В начале Шура говорит:

«Я никого не боюсь».

Но мы прекрасно видим, что она боится почти всего. Она боится — и всё равно идёт.

Причём автор постоянно даёт нам этот контраст:

снаружи: «Конечно, поеду!»

внутри: «Ох, как мне страшно...»

И именно поэтому ей веришь. Она не пытается быть героиней. Она просто Шура.

Есть в классической прозе совершенно особенное ощущение: текст не торопится, но при этом движется — фраза за фразой, образ за образом, и ты не чувствуешь, что автор изо всех сил пытается «удержать внимание».

И вот этот рассказ, как раз очень показательный

«Warum» здесь — не просто название пьесы Шумана, которую играет Лиза при первой встрече с Голубиным. Это главный мотив всей истории, тот самый безответный вопрос, который звучит и в оборванной мелодии, и в судьбе самой героини. Лиза — талантливая, живая, ни на кого не похожая, но с самого начала во всём чувствуется надлом: она не может ничего довести до конца, ей претит и слава, и обычное женское счастье, она словно заранее знает, что расцветёт и не даст плодов — сама называет себя «пустоцветом».

И вот в финале, годы спустя, на пароходе, Голубин встречает её снова — и перед ним уже не восторженная девушка с распущенными волосами, а усталая, погасшая женщина, жена податного инспектора, потерявшая детей и не жалеющая об этом, разучившаяся и играть, и чувствовать. Тот же вопрос, что звучал в оборванной пьесе Шумана — зачем? к чему? — так и остаётся без ответа, только теперь он звучит уже не как юношеская тоска, а как итог целой жизни.

Это история про людей и судьбы, у которых нет ответа на главный вопрос — зачем всё это было. И усадьба, ставшая табачной фабрикой, и умирающий род Звонищевых, и сама Лиза — всё это варианты одного и того же немого «почему».

P.S. Само произведение https://youtu.be/2zJf_GmHXSU?si=YONmtHjeJ60SgTbj

Рассказ начинаешь читать как сатирический рассказ о провинциальной журналистике, а постепенно понимаешь, что перед тобой история гораздо более печальная — о человеке, который добросовестно прожил не свою жизнь.

В некоторых местах я невольно слышал интонацию Ильфа и Петрова: кажется, что сейчас закадровый голос Зиновия Гердта спокойно и чуть насмешливо прочитает:

И кто только не явился к ужину! Вот уж поистине: «смесь одежд и лиц, племён, наречий, состояний»...

Сотрудники местных газет с редакторами во главе (торжественность момента победила глухую, завистливую вражду), местные композиторы и музыканты, художники, сановные и менее сановные чиновники, военные генералы, думские гласные (чуть-чуть не в полном составе), кое-кто из профессоров, купцы-благотворители, — купцы-интеллигенты, адвокаты и их помощники, один миллионер, разжившийся не то на подрядах, не то на каких-то никому с достоверностью неизвестных предприятиях, артистки и артисты Z-го театра со своей антрепренёршей, дородной Хабаровой, несколько студенческих мундиров (начинающие поэты и беллетристы) и ещё целое полчище лиц, давно всем приглядевшихся, до тошноты намозоливших глаза. Это — лица людей, которые появляются всюду, где есть возможность показать себя.

Но за этим почти фельетонным юмором постепенно проступает совсем другая история. Николай Павлович оказывается человеком, который десять лет честно и самоотверженно работал, но именно эта добросовестность стала его ловушкой. Он отказался от литературы, семьи, личной жизни — и в конце обнаружил, что уже не умеет существовать вне редакции.

Особенно сильна мысль о том, что одной добросовестности недостаточно для творчества и вообще для осмысленной жизни. Можно быть честным, наблюдательным, трудолюбивым — и всё-таки незаметно похоронить в себе главное.

Финальная фраза — «я полюбил свою тюрьму» — очень точно собирает весь рассказ. После неё весь праздничный шум юбилея воспринимается уже не как торжество, а как поминки по несостоявшейся жизни.