Цитаты из книги Доверие

Доплер-эффект памяти. Тональность событий прошлого меняется по мере того, как они убегают от нас. 

Говорят, что образование ребенка начинается за несколько поколений до его рождения.

Порочный круг сковал наших трудоспособных мужчин: они все больше полагаются на правительство, дабы облегчить невзгоды, вызываемые этим же правительством, не сознавая, что такая зависимость только утверждает их плачевное положение.

Такова была сила его власти. Его богатство прогибало под себя реальность. Реальность, включавшую людей — и их восприятие мира, к примеру мое, также захватывалось и искажалось гравитационным полем Бивела. С самой первой встречи с ним я почувствовала, что должна сопротивляться этой силе.

Мой отец никогда не называл себя иммигрантом. Он был изгнанником. Для него это составляло принципиальное различие. Он покинул свою страну не по доброй воле: его выжили.

пренебре-жительное равнодушие к текущим мировым событиям. Миссис Бре-вурт рассматривала вторжение общественных дел в свою частную жизнь как личное оскорбление. Алминистративные, финансовые и дипломатические хитросплетения общественной жизни заботили ее не больше, чем мотор под капотом автомашины или кочегарная под палубой парохода. «Вещи» должны просто «работать».

Какое значение могли иметь повседневные новости для того, кто был занят вечностью?

большинство из нас предпочитают считать свои победы личными заслугами, а поражения - неудачными стечениями обстоятельств.

Я финансист в городе, управляемом финансистами. Мой отец был финансистом в городе, управляемом промышленниками. Его отец был финансистом в городе, управляемом коммерсантами. Его отец был финансистом в городе, управляемом замкнутым обществом, инертным и чопорным, как большинство провинциальных аристократий. Эти четыре города носят одно название - Нью-Йорк.

Худшая литература всегда пишется из лучших побуждений.

Denial is always a form of confirmation

Долина заключена в камень под раковиной перламутрового неба.

Перечитав предыдущее «признание», задумалась о дневниках. Кто-то ведет записи с невысказанной надеждой, что их обнаружат через много лет после смерти автора ископаемым свидетельством вымершего вида в единственном числе. Другие упиваются мыслью, что единственный раз, когда читается каждое мимолетное слово, — это в момент написания. Другие же обращаются к себе в будущем — это их завет, который следует открыть по воскресении. Они заявляют соответственно: «Я был/а», «Я есть», «Я буду».

При низких переучетных ставках недобросовестные кредиторы заманивали население дешевыми деньгами. Люди, отродясь не видевшие биржевого счетчика до 1924 года, в одночасье стали финансовыми экспертами. Казалось, нет ничего проще, чем «взять и разбогатеть». Никого не волновало, что эта безрассудная азартная игра подрывает самые основы нашего с трудом достигнутого процветания.

Его, безусловно, притягивала сложность денежных отношений, но, кроме того, капитал в его глазах представлял собой живое и притом стерильное существо. Оно двигалось, питалось, росло, размножалось, болело и могло умереть. Но было чистым.