Шикарнейший сборник, практически полностью посвящённый балету.
Дико интересный раздел о Брониславе Нижинской. Бронислава Фоминична – личность неординарная и талантливая. Её собственные творческие поиски пришлись на революционные годы; в Киеве был всплеск творческой жизни, который поддерживало новое правительство. Нижинская яростно отвергала классический балет и балет Фокина, хотела ставить абстракцию; мне кажется, ей нравился Кандинский. Сюжет, либретто, декорации, всяческую форму, всё материальное – на помойку, надо движением выражать дух. Но любое движение это уже форма, её «Свадебка» это форма, нет? Я не знаю, как хаотичные утопические теории Брониславы сочетались с практикой, т.к. её постановки вне Дягилева мне знакомы только по кратким описаниям, а у импресарио ей во многом приходилось подстраиваться под него. В письмах к Сергею Павловичу Нижинская называет себя его единомышленницей, но с первой строки ясно, что на балетный театр они смотрят по-разному.
«Дневник» Нижинской – это поток сознания, чем-то напоминающий записи Вацлава (я узнала, что Брониславе тоже пришлось полечиться). Он наполнен тревожностью и одиночеством, любовью к Фёдору Шаляпину и романтической дружбой к Нине Липской.
«Студия Движения» Нижинской в Киеве существовала в 1919 – 1921 гг. Бронислава не собиралась готовить профессионалов (здесь не обучали пальцевой технике, поддержкам и вариациям), она хотела создать гармоничного танцовщика, артиста по духу и культуре. Понятно, почему когда её ученики приехали к Дягилеву, он оказался очень разочарован их возможностями. Тем больнее и обиднее было Нижинской, которая искренне верила в своих студийцев. Она записывала, что это у Дягилева всё не так и всё не то, а её ученики талантливее в разы. Но только дальше кордебалета Лапицкий, Унгер, братья Хоеры у Сергея Павловича не продвинулись; продвинулся примкнувший к ним Лифарь, который в «Студии Движения» не занимался (во многом из-за стремительного взлёта Лифаря Нижинская ушла из дягилевской труппы).
Большой раздел посвящён переписке Леонида Мясина с братом Михаилом. Леонид Фёдорович – это просто «копейка рубль бережёт». Хотя нельзя не отметить, что он регулярно помогал деньгами оставшейся в Звенигороде семье, много средств требовали купленные им в 1922 г. острова вблизи Италии. На островах Мясин завёл настоящее хозяйство – выращивал виноград, разводил кур и т.д. При этом пишет брату, что хорошо вызвать к себе папу, пускай на старости лет поживёт в тёплом климате, а заодно за домом просмотрит, а если с ним удастся приехать сестре с мужем, то можно уволить работников ((. Удивительно желание Леонида непременно поработать в Америке, но не удивительно, что он там быстро разочаровался. Также удивительно, что в очередное возвращение к Дягилеву Мясин полагал, что станет много танцевать – всё, танцуют там другие «по причинам совсем не художественного порядка, а личным». О своём личном Леонид не сильно распространялся, но замечал, что жениться надо на русской, а дети должны расти в России. О своей жизни втроём с Женей Деляровой и Верой Зориной он брату не рассказал.
Совершенно прекрасны письма Ларионова и Гончаровой Дягилеву в стиле «Обнимаем и целуем, готовы работать, но две тысячи ты нам так и не заплатил, мы скоро окажемся на улице.» ((. Заметила, что художники уже летом 1923 г. передают привет Лифарю.
Любопытен «Диспут о путях советского балета» 1932 г. Как 30 лет назад, собравшиеся отвергали классическое (буржуазное) искусство балета, заодно отвергали эротичность фокинского и абстрактный танец. Но что нужно сделать нового словами выразить не могли, и эти дебаты с рассуждениями о новом человеке и новом сознании ни к чему не привели. Новое направление всё же родилось – драмбалет, а классический балет остался таким, каким был.
11 понравилось
