Цитаты из книги Риф

Вообще-то мать была доброй, но доброта ее распределялась неравномерно. Пять лет подряд ее признавали «Учителем года», она души не чаяла в учениках, даже в троечниках, но, кажется, стыдилась проявлять нежность к собственным детям, словно боялась, что нежность их испортит и они вырастут слабыми и избалованными.

Самый простой способ подчинить человека - это не запугать его, а дать ему цель и объяснить, что всё его прошлое было лишь подготовкой к этой великой цели. В этот момент человек сам радостно отрезает себе всё лишнее.

Зло в двадцать первом веке пахнет не серой, а дорогим парфюмом и свежесваренным кофе в переговорной. Оно улыбается тебе и говорит, что хочет помочь тебе стать лучшей версией себя, пока оно медленно вынимает из тебя хребет.

Мы - это шрамы. Если убрать из человека всё, что причиняло ему боль, от него не останется вообще ничего, кроме гладкого, безликого места.

Люди идут в секты не за истиной. Они идут туда за ясностью. Мир слишком сложен, а там тебе дают карту, где всё покрашено всего в два цвета. И это облегчение так похоже на счастье, что их легко перепутать.

Это же как с писателями. Писатель всегда наблюдает за вами, подслушивает и записывает. Он так устроен.

Это самое сложное, – сказала она, – признать, что тебе нужна помощь. Что ты просто человек. И что люди ошибаются. Любого человека можно обмануть, использовать, обвести вокруг пальца. Но если тебя обманули или использовали – это не значит, что ты глуп, и уж точно не значит, что ты виноват.

" Если вам кажется, что вы талантливы, - говорил Гарин, - посмотрите вокруг. Здесь все талантливы. Талант помог вам попасть сюда, но одного таланта мало. Чтобы выделиться, нужно вкалывать. Чтобы дойти до конца, нужно преодолеть, превзойти себя. Только так вы проявите лучшие качества и раскроетесь. Графит становиться алмазом только под очень высоким давлением. Сейчас вы - серые куски графита, моя цель превратить вас в алмазы".

У всех маленьких отдаленных городов есть одна особенность – сплетни здесь разносятся быстрее, чем сигналы боли по нервным узлам.

Травма - это не то, что с тобой случилось в прошлом. Травма - это то, что продолжает случаться с тобой каждое утро, когда ты открываешь глаза и понимаешь, что ты всё ещё тот же самый человек в том же самом аду.

В конце концов, не станет же человек караулить у школы твоих обидчиц и лупить из крапивой, если он тебя не любит? 

Каждый из нас может натолкнуться на риф, важнее то, как ты переживешь крушение.

В школе было негласное, но для всех очевидное правило: мир взрослых и мир детей не должны пересекаться, и если ты просишь взрослого о помощи, ты как бы нарушаешь герметичность школьного мироздания.

Здесь все дышало старостью, но не той благородной и величавой старостью, которая покрывает собой корпуса, скажем, в Гарварде, а другой – старостью провинциальной дамы, которая махнула на себя рукой и как-то, видимо, смирилась с тем, что лучшие годы уже позади.

Она не понимала, как в одном человеке могут уживаться два таких разных характера: сосредоточенный и бесстрашный ученый-ихтиолог и рыдающая над бульварными романами простушка. Плюс еще эта ее привычка – по-детски радоваться мелочам и восхищаться всякой ерундой: – Господи, как же вкусно! Ты только попробуй!

Она пролистала комикс. - Ненавижу истории о путешествиях во времени. - Почему? - Потому что любой сюжет о путешествии во времени и исправлении прошлого - это мошенничество и обман читателя.

Что бы разрушить культ, правды не достаточно.