Отзывы о книге Аномалии

В интервью для Penguin Libros Арриага поделился историей, которую ему рассказал друг: тот стал свидетелем того, как людей с инвалидностью держали обнаженными и связанными среди животных. Арриагу настолько это потрясло, что он перенес это событие и свои чувства в историю Уильяма. Вот только книжный Уильям живет в 18 веке, а друг Арриаги в 21-м, вместе с нами. Что страшнее – думайте сами. Но после этого факта «Аномалии» перестали быть для меня просто историческим романом.

Нам кажется, что за несколько веков мы стали умнее, добрее, гуманнее. Вот раньше люди были дикими, а мы-то теперь все прекрасно понимаем! У нас толерантность, инклюзивность, вон какие мы продвинутые. Вот только почему-то мы по-прежнему умудряемся делить людей на «нормальных» и каких-то «не таких». Нам до сих пор бывает страшно/неприятно/противно то, что мы не понимаем. И нам до сих пор хочется залезть в чужую жизнь и решить, как эту жизнь надо правильно жить и насколько сильно можно отличаться от нас, нормальных.

Собственно поэтому мне кажется, что «Аномалии» вполне могут претендовать на то, чтобы оказаться вневременной историей. Единственное, чего бы мне очень хотелось – чтобы какой-нибудь человек в 22 веке, когда будет читать этот роман, подумал не о том, что прошло уже четыре века, но ничего не изменилось, а о том, какими жестокими были люди и как хорошо, что в 22 веке такого больше нет.

Ну и пара слов о медицине в «Аномалиях». Вот сегодня, если у меня весь день будет чесаться пятка на левой ноге, я погуглю, что это может быть, или сразу попрошу чат гпт составить подборку возможных причин моей чесотки. А там, в 18 веке, каждый диагноз мог быть еще никому неизвестной болезнью, каждая операция когда-то была первой. Только вдумайтесь: каждый способ лечения когда-то кто-то придумал, проверил (если это вообще можно было проверить) и применил практически наугад.

А чтобы узнать хоть что-нибудь новое, люди ехали черт знает куда, на другой конец света буквально. Вот зачесалась моя пятка, примочки не сработали, интернета не существует. Что надо делать? Правильно, надо ехать в Туево-кукуево! Всего лишь 10 месяцев на корабле, потом останется только раскопать какую-нибудь гробницу и посмотреть, не расчесана ли пятка у мумии в ней. И все это ради одного малюююююсенького шанса узнать что-то, чего мы не знали еще вчера. Ну а если не повезет, то хоть порошок для повышения потенции привезем, на худой конец....

И вот эти две темы (инаковость и научный прогресс) у Арриаги идеально рифмуются. Потому что перед человеком, который отличается от тебя, и перед болезнью, которую ты никогда не видел, возникает примерно одна и та же дилемма: ты можешь испугаться и отвергнуть это непонятное, а можешь попытаться понять и принять. Сделать второе, конечно, гораздо сложнее, но каждый раз и каждый день мы должны хотя бы пытаться.

Вот такие вот «Аномалии» я прочитала. Медицина здесь не стерильная, а грязная, неизведанная и опасная, люди жестокие, люди несчастные, люди необычные и чудесные. И, конечно, любовь! Любовь тут тоже имеется, и она прекрасна. Советую всем-всем-всем!

тгк: читаю, вникаю

В девять лет он репетировал получение Оскара с бутылкой из под колы, а в 65 написал гротескно-сочный роман, балансирующий на всевозможных гранях:

•реальность и фантастика, наука и теология, мораль и её полное отсутствие, человек и животное, современные реалии и 18 век…

«Ещё один день в этой туманности под названием жизнь» 

Для меня стало открытием, что полотно текста без абзацев и привычных знаков препинания — не читтерский ход для завлечения (хоть он и стал таковым), а дань эпохе.

Расчудесный Гильермо хотел таким образом нас максимально погрузить в то время, подспудно воссоздавая реалии. А ещё в оригинале можно насладиться фактом того, что он использовал лишь слова, появившиеся до 1790 года. Никакого слэнга. Никакой «современной скверны»

Повторюсь — это не просто лучшая книга, прочитанная в этом году, это магнетизм высшей степени, финал романа вообще возвёл эти ощущения в АБСОЛЮТ! 

Читайте.

Пожалуйста, читайте. 

Осенними дождливыми вечерами роман будет ощущаться ещё якорнее, ещё кинематографичнее.

Вы побываете в шкуре врача. Побываете в шкуре исследователя. Побываете в шкурах путешественника, морализатора, слепого котенка

Всё это сделано для того, чтобы в конце книги получить нокаут. Да.

Второй роман автора и это абсолютно другой Арриага.

Англия, XVIII век, молодой аристократ Уильям Бертон, объезжая владения отца, видит в хлеву среди животных голого человека, прикованного к столбу.

На его расспросы отвечают, что это не человек, а «существо с врождёнными увечьями», которое оставили в живых на всякий случай, поскольку убить его было бы грехом и с тех пор он живет в хлеву. 

Уильям не смог это забыть. Он бросает вызов отцу, семье, отказывается от наследства и начинает изучать медицину, чтобы через науку объяснить те самые аномалии.

Арриага пишет о том, как общество решает, кто человек, а кто нет, как именно наука помогает увидеть в аномалиях человека. 

Текст романа без глав и отступов, даже диалоги идут сплошным текстом, что может оттолкнуть от чтения. 

Финал мощный и неожиданный!

Я поняла так, что выбор за каждым из нас как мы смотрим и принимаем эти самые аномалии, т.е. не нужно менять людей, а надо изменить восприятие к этим людям и к тем, кого считают аномальными.

Что делает человека человеком?

Где проходит граница между нормой и отклонением и как эту границу найти? Вот на эти вопросы каждый ответит самостоятельно, прочитав роман.

И если сравнить с первым романом «Спасти огонь», который всё-таки построен на эмоциях, то этот более выдержанный, холодный и, если так можно назвать, интеллектуальный.