Маленькая женщина с душой тигра
Ей было девять, когда впервые встретила тигра. С привязанной за спиной годовалой сестренкой она пошла в лес собирать жимолость, чтобы обменять у соседок на ячменные лепешки. После маминой смерти она за старшую. Встретив на тропе тигра, девочка взмолилась духу гор, и хищник не тронул их, дал уйти. Вторая встреча случилась через двенадцать лет, когда Мирэ пробиралась к мужу-коммунисту во Владивосток. Их Маньчжурию оккупировали японцы, учитель Ким бежал от карателей в Россию, она не смогла с ним, была на сносях. Родив мальчика, отправилась вслед, да провалилась в полынью с младенцем, переходя реку. Когда вытащили, малыш не дышал. Тогда-то и выскочила перед санями громадная огненная кошка, а Мирэ взмолилась богиням: "Возьмите моего мертвого сына, положите мне в чрево живого! Я согласна служить вам всю жизнь!" И снова тигрица не тронула их, забрала сверток с мертвым младенцем.
Новая книга Натальи Илишкиной, в чей "Улан Далай" мы влюбились два года назад, отдав приз своих симпатий в читательском голосовании, имеет дополнительным подзаголовком "Дальневосточный роман". Камерность истории, обозначена уже в заглавии, в противоположность эпичной "Степной саге" дебюта. И да, в основе романа история одной женщины "Ким Синай — матери двенадцати детей, в одиночку воспитавшей шестерых, волею судьбы жившей в семи государствах и счастливо дожившей до ста лет" (это из Посвящения, предваряющего книгу) - история, которую вряд ли назовешь типичной для кореянки-ровесницы ХХ века.
И да, это очень женская история, читатель буквально входит в нее, находясь внутри героини, смотрит на мир ее глазами, воспринимает происходящее сквозь призму ее восприятия, проникается ее воззрениями. С детства впитав понятия патриархальной корейской деревни, по которым ценность женщины стремится к нулю и определяется главным образом ее способностью рожать сыновей, Мирэ - мать семерых своих и одного приемного ребенка, все время ощущает некую неполноценность от того, что сын у нее только один. Даже пройдя путь из маньчжурской глухомани к ликвидатору безграмотности во Владивостоке и Хабаровске, стахановке, маме дочерей отличниц, она какой-то частью свой души сокрушается, что не привела в мир многих сыновей.
И остается совершенной язычницей-шаманисткой внутри себя, несмотря на двойное (прежде католическое, затем православное) крещение. Просто присоединяет Ису (Иисуса) с Марией к сонму своих духов-покровителей, примерно как после включит в этот ряд весь "иконостас" членов политбюро, из которых самыми могущественными будет считать Ленина со Сталиным, к ним вознося молитвы и воскуривая жертвенный дым, когда над мужем нависнет угроза ареста. Не по темноте и недомыслию, Мирэ умница, но по глубинному пониманию внутренней связи всего со всем в мире, по стихийной религиозности, глубокой и правильной. И ее молитвы долго будут охранять близких ей людей, укрывая "от их всевидящего глаза, от их всеслышащих ушей".
И еще, она по внутреннему своему устройству конфуцианка. Пять постоянств, завещанных великим Конфуцием: милосердие, справедливость, благопристойность, разумность и благонадежность - остаются основополагающими для нее на протяжении всей жизни. В романе есть эпизод, одновременно забавный и потрясающий, когда Мирэ смотрит в синематографе ленту об Анне Карениной и эта история взрывает ей голову: эта Анна растоптала все пять постоянств, стоит ли удивляться, что так плохо кончила? Хотя если бы от Вронского у нее был мальчик, наверно не чувствовала себя такой несчастной? И все же как безответственно, броситься под поезд, не думая, сколько неудобств причинишь окружающим, сколько планов сорвешь, сколько пассажиров вовремя не прибудут к цели, сколько грузов опоздает к заказчикам. Признайтесь, довольно неожиданный взгляд на трагедию героини Романа Романов, правда?
И еще один эпизод, в котором старшая дочь Мирэ объясняет сестренкам, к чему должен быть готов пионер ("Клич пионера всегда "Будь готов!"): "Что сегодня казалось хорошо, завтра может оказаться плохо. И то, что казалось хорошим, но оказалось плохим, нужно осудить без сомнений и колебаний" - прямо возвращая нас в день сегодняшний. При всех различиях "Мирэ" и "Улан Далай", Илишкина снова сделала это - вплела память диаспоры в полотно нашей истории, из которого в очередной раз выдергивают нити.
57 понравилось
