Цитаты из книги Горячее Белое море

В стране наблюдается общее понижение государственных инстинктов. Всем на всех наплевать. Каждый думает только о себе, патриотизм вышел из моды.

— Ты хоть знаешь, сколько уже сейчас в России дезертиров? — Ну… много, надо полагать. Таубе посмотрел лютым волком: — Если считать вместе с уклонистами, то почти два миллиона. Лыков-Нефедьев воскликнул: — Не может быть! Два миллиона штыков, семьдесят дивизий прячутся по лесам?

— Так вот, все это ерунда, — огорошил генерал капитана. — Австро-Венгрию мы из боя не выведем — Германия не позволит. Сейчас Брусилов наткнется на Ковель, и победные реляции сразу закончатся. С войсками Кайзеррайха воевать у нас покуда кишка тонка. В том числе и у Алексея Алексеевича .

В последнее время железные дороги империи начали давать сбой: то поезд опоздает на несколько часов, то в буфете не окажется свежей провизии, и некому предъявить претензию… Здесь же, в Витебске, все было, как до войны: чисто, аккуратно, по мирному уютно. И чай правильный, и оловянный подстаканник начищен до блеска. Хорошо…

Генерал встал напротив окна, бросил взгляд на Днепр. — Течет и течет и еще тысячи лет будет течь. Мудро задумано природой. А мы, люди, дураки. Нам все требуется проливать кровь, жечь, стрелять, взрывать… Пятнадцать с лишним миллионов русских мужиков взято под ружье.

— Перестань сквернохульничать. — Нет такого слова, а говорят: сквернословить. — У Гоголя в «Шинели» есть. — Так он когда жил?! Архаизм!

Как у вас с языком Шиллера и Гёте? — Поляки бы сказали, что знание немецкого языка у меня кельнерское . Пиво заказать могу. А что?

Генерал Плеве, выделявший молодого разведчика, не мог ему помочь — он умирал в Москве, как было позднее сказано в некрологе, от переутомления. Выдающийся стратег, «палочка-выручалочка русской армии», отдал войне все силы и сгорел. Пока его коллега генерал Рузский, кавалер трех Георгиевских крестов, ошивался по курортам и лечился от несуществующих болезней…

Несчастные «михели», пятый день сидящие без еды, проявили благоразумие. Лишь в двух случаях отыскались герои, решившие воевать до последнего. С верхушки большой ветлы лодку обстреляли из винтовок. Пальцы у героев, видно, уже свело от холода, и они ни в кого не попали. Пришлось сбить их в воду залпами.

Понятно, что германские глаза и уши сидят в портовой администрации. Это же самый важный для них участок: туда сходится вся информация по отгрузке-выгрузке, графики движения судов, меры противоминной и противолодочной охраны, сведения о фарватерах и прочее.

Германцы задолго до начала войны создали в России «спящие» агентурные организации параллельно сетям мирного времени. Мы знаем, что такая сеть в Архангельске у них существует. Их даже две, по нашим сведениям: одна разведывательная, вторая диверсионная. Они не пересекаются по соображениям конспирации, у них разные резиденты и субрезиденты, разные почтовые ящики, агенты-маршрутники, цели и задачи тоже разные.