Отзывы о книге Кукла

Герои книги возвращаются домой, а дома у них нет. Кто-то занял их жилье. Вещей почти не осталось - разворовано, в т. ч. новыми жильцами. Нашлась только кукла и сервиз в местном магазине. В книге есть картинка с толстой синей женщиной. С неё был спрос по поводу куклы. Она мне напомнила злую медузу -колдунью из Диснеевского мультика. Вопрос - откуда в блокадном Ленинграде толстые люди? В книге есть ещё несколько круглых лиц, довольно мясистых. Откуда они на рисунках? Ведь был голод. Голод, обстрелы. Все это надо объяснять ребенку, для которого предназначена книга. Объяснять надо и то, почему приходилось ходить за водой к проруби, куда могла деться бабушка. Но самое главное объяснение в этой книге должно быть дано тому, почему нельзя было называть маму мамой. Читала много книг про блокадный Ленинград, но ни разу не видела такого запрета для ребенка. Мне кажется, именно это - самое обидное в книге.

В конце издания- краткая справка в блокаде Ленинграда и о художниках, которые рисовали изображения. Большая часть рисунков мне не понравилась. Но некоторые изображения детских лиц нахожу близкими к тексту. Не понимаю формата книги - почему она такая большая. Мало текста, большие изображения без мелких деталей, не очень крупные буквы. На какого читателя рассчитана книга? Хотелось бы видеть эту историю как часть сборника маленького формата - в небольшой книжечке, как из серии "Школьная библиотека".

Эта книга подойдёт как для детей, так и для взрослых. Блокада здесь показана такой, какой её воспринимала маленькая девочка, и является не основной темой, а скорее фоном. И, вроде бы, написано так просто, но, пожалуй, взрослым читать её тяжелее, чем детям: сразу всплывают в памяти ранее прочитанные вещи на эту тему, и вот уже обрастает подробностями недосказанное, и снова этот ком в горле. А мама девочки каким-то образом сумела сохранить ей детство. В свои 7 лет она была не старичком в детском теле, а ребёнком, который воспринимает многое как игру и мечтает получить назад свою куклу.  

Тяжело читать также и о том, как люди наживались на чужом горе. Стоило умереть старикам, как в их квартиру вселились наиболее предприимчивые и бессовестные люди. И вот уже законные владельцы вынуждены ютиться в комнатушке и просить вернуть свои же вещи, но не добились ничего, даже куклы для ребёнка. 

Мне кажется, именно кукла, а точнее, её окончательная потеря, стала символом того, что уже ничего не будет как прежде. И дело даже не столько в самой блокаде, сколько в том, что мир полон таких вот хапуг, для которых не важно ничего, кроме своей наживы. Вместо того, чтобы всем сплотиться в такое время, такие люди идут на все, лишь бы поживиться любой ценой. И уже не детская реакция девочки на то, что куклы у неё не будет, показывает, что девочка стала взрослее: "Ничего, мама..." 

Есть такие рассказы, повести, которые хоть и маленькие, но ничуть не уступают многостраничным фолиантам по содержательности. "Кукла" - как раз из таких. Перед нашими глазами проплывают сцены блокадного Ленинграда глазами маленькой девочки. Когда-то дедушка подарил ей куклу, привез из Швеции. Она очень любила эту куклу, играла с ней, никогда не расставалась. Когда мама, как воспитатель детского сада должна была сопровождать вывозимых из Ленинграда детей, то куклу пришлось оставить, ведь она была такой большой, что занимала чье-то место. Хоть детей вывезли благополучно, я не могла унять слез, так как в голове у меня звучала песня про белые панамки.

Мама с дочкой возвращаются в освобожденный Ленинград, но кто-то уже занял их просторную квартиру, и им приходится ютиться в небольшой комнатушке. Мало того, что квартиру заняли, так ещё и распродали имущество. Однажды Катя находит ту самую куклу в комиссионном магазине, но они с мамой не успевают накопить на неё: кто-то покупает ее раньше. Если вы хотите бросить в меня тапки со словами "ну и зачем было спойлерить!?", то заберите ваши тапочки обратно, ибо хоть я и рассказала канву рассказа, я не раскрыла главного. Кукла - лишь способ связать воедино два мира: до войны и после. И то, что кукла не вернулась к Кате, можно рассматривать и как символ того, что ничто не будет как раньше.

Как рассказать юным читателям об ужасах войны и послевоенного времени? Лучше всего это сделать от лица девочки, пережившей это тяжелое для всей нашей страны время. И пусть она многое воспринимает как игру и еще не все понимает, но мы с вами видим: как ее мама пытается дать родительскую любовь всем детям в детском доме, не выделяя свою дочь среди других, ведь родители большинства детей уже никогда не вернуться к ним; как собирались семьей в столовой в верхней одежде возле "буржуйки" и пили чай "белая ночь" просто чтобы не умереть от холода.

Ещё помнила девочка, как они с мамой ходили с санками и с ведром и бидончиком на Неву, к проруби, за водой. Она помнила, что в одном месте на проспекте на боку лежал трамвай большой, заиндевевший, присыпанный снежком трамвай с прижатой к крыше дугой и заиндевевшими колёсами. «Что это с трамваем? — спросила девочка. — Он что, спит?» «Да, — сказала мама. — Он как наша соседка: она легла спать и не проснулась». — «Почему наша соседка не проснулась?» — спросила девочка. «У неё уже не было сил проснуться, — сказала мама, — и она замёрзла».

Небольшой рассказ, но читая его тяжело удержать слезы в глазах и все щемит в груди от сопереживания девочке и ее маме, когда вернувшись после блокады Ленинграда домой обнаружили, что бабушка с дедушкой умерли, а их квартиру заняли люди по бойче и по наглее, которых всегда хватает в любое время. Так называемые рвачи, которых не было в Ленинграде не до, не во время блокады, но которые всегда подсуетятся и сумеют воспользоваться любой ситуацией для своей выгоды, не только заняли квартиру, но и сдали в ломбард вещи дорогие сердцу людей которые жили раньше в этой квартире. Оной из таких вещей как раз и была кукла Маша, привезенная дедушкой из Швеции.