Гвантарамера!
Четыре года назад, когда "Каждые сто лет" Анны Матвеевой были номинированы на главные литпремии, дойдя до финала обеих и не получив ни одной, все мы, болевшие за роман, пережили унижение. Обидно и сейчас, когда со временной дистанции видно, что книга объективно лучшее в тогда еще единой русской литературе. Но как же малы наши эмоции в сравнении с тем, что должна была чувствовать писательница. У людей творческих, однако, есть великое преимущество сублимации травмирующих переживаний. То самое, что дает возможность расстаться с ними (по Карлу Марксу) смеясь.
Герой романа-мизанабима "Можно и так сказать" писатель, абсолютно уверенный, что на сегодняшней церемонии награждения Главной книги получит премию (там еще и - приятный бонус - денежное наполнение солидное). Аркадий Нуров мог бы служить иллюстрацией к максиме "Жизнь удалась!" Не облысел, не растолстел на своем шестом десятке, седин и морщин ровно столько, сколько нужно к этому возрасту. Живет с молодой красавицей женой Софьей, которую обожает, в большой уютной квартире внутри Садового кольца (книжный "район Бульваров"). Соня не только дивно хороша собой, она еще и чертовски талантлива, и карьера ее на взлете, в их паре гармония, и нет места страданиям менее успешного супруга.
Прежняя жена, по совместительству литагент, ровесница Нурова Руся, с сыном от первого брака Денисом живет в такой же большой уютной квартире на Бульварах - уходя Аркадий оставил ее Русе. Теперь муки расставания перемололись в муку, а сотрудничество осталось, все они в поистине высоких отношениях. И вот, вечер церемонии, десятки раз проходивший через этот ритуал, герой ждет объявления победителей. Вот третье место, наконец, у хорошего писателя, которого долго проводили мимо кассы; вот второе у не то, чтобы хорошего, скорее пронырливого и умеющего подольститься к нужным людям. Вот первое, герой готовится подняться (так пружинисто как в юности уже не получается). И слышит: "Лиза Андреева с ее книгой "Можно и так сказать"". Молодая, никому не известная авторка, назвать ее не красавицей значило бы сильно польстить. Но каков афронт! Разумеется, Нуров не останется на фуршет, вот только найдет Софью, которая умудрилась куда-то запропаститься именно сейчас, когда ее поддержка так нужна мужу. Он находит ее в туалете, In flagranti, с режиссером (гениальным, а как же) ее театра, в процессе, ну, вы понимаете. И вот тогда-то осознает, что жизнь его разрушена.
Однако мы с вами помним, что у творцов есть преимущество сублимации, особенно если рядом человек, умеющий волшебным пенделем, привести в движение машинку воображения, которая временно застопорилась, а Русудана не только такой друг, но еще и агент экс-супруга, кровно заинтересованный в том, чтобы новые книги писались (издавались-продавались). Решив, что ему необходима смена гештальта, она на время переселяет Нурова в унаследованную от тетки квартиру на Выселках (романный аналог Бирюлево, Выхино). Сиди и пиши, пусть тебя никто не отвлекает, ничто не напоминает о пережитом фиаско. Заодно и кошку выманишь, которая прячется где-то в этой панельной "двушке", поразительным образом не найденная, хотя оставленный корм подъедает исправно.
И, знаете, слова возвращаются к нему. Только не в ожидаемом романном формате. Нуров пишет пьесу, действие которой разворачивается частично на Кубе, большей частью в полете из Гаваны в Москву,. Пьесу с участием магической куклы Сантерия - кубинского аналога вуду. В общем - жесть. Попутно знакомится с соседкой Вероникой, переводчицей. Прежде на такую и не взглянул бы, в сравнении с райской птицей Софьей она скромная уточка, да и возрастом ровно посередине между ним и второй женой. Но он ничего такого не имеет в виду. Просто интересный собеседник, немного человеческого общения - это на самом деле много.
К заглавию книги пристегнуто определение "роман-мизанабим". Если вы ломаете голову, ближе это к "мизогину" или "мизантропу", то ни то, но другое. Это значит "роман-матрешка". Литературное произведение, внутри которого скрыто другое. А здесь будет даже не одно, еще утраченная пьеса советского классика, за которой все очень охотятся, и черновик другого советского классика, который станет реально сенсационной находкой (ну или мог бы стать). Но не буду раскрывать всех карт, лучше почитайте. Местами это забавно и саркастично, местами печально, а в целом хорошо. Матвеева умеет.
62 понравилось
