Время шло, и к середине второго курса, словно подтверждая – или же в очередной раз утверждая – силу и власть числа два, Виктор осознал, что Мила наконец-то выветрилась из него. В его артериях больше не было эритроцитов, которые помнили бы ее, и кожа на кончиках пальцев, что когда-то прикасались к Миле, давным-давно отшелушилась и облетела. Но главное – рассеялось наваждение, тяжелое, отравлявшее его, точно ртуть, и он наконец сумел выбросить из головы ту, что так легко выбросила его самого.
Ваша оценка
