Вертопрахи Старого двора

Всем привет, я на минутку! У нас второе включение с нашего (придуманного) книжного фестиваля в Локарно. Напомню, что в первой серии был шведский военный слоукукинг «Конвой». Кому интересно, то вот жеж. А у нас продолжается конкурсная программа. Знаете, на бутылках с острыми соусами иногда рисуют пять перчиков, и сколько из них закрашено – значит, вот такая вот у него острота. И если Торстен Юнссон был максимум на 2 перчика (да и то, в основном, когда главный герой бредил во снах), то вот вам настоящие честные 4 перчика. Это Матею Караджале, его «Вертопрахи старого двора». Да, все как мы любим, у нас румынский артхаус.

Дадим (кратко) слово Джордже Кэлинеску (это ещё один румынский писатель). Он сразу, без обиняков, определяет Караджале к группе сюрреалистов (в романе ровно 0,0 сюрреализма), находит сходство с Эдгаром По (да что с тобой такое-то, Джордже) и ставит Караджале в один ряд с Йоном Виней и Эудженом Барбу (последний, кстати, интересный мужчина: в 1979 его поймали на плагиате из Паустовского (?!?), а в 1991 году он основал прям очень ультра-ультра националистическую партию Великая Румыния). Такой вот бларб от нашего друга Джордже. Второй - от The Los Angeles Review of Books ("словно автор Книги Екклезиаста прочитал "Жюстину" де Сада"). Ну ок. Ладно, давайте бросать это дело. Никогда на обложках ничего толкового не пишут. И так понятно, что сегодня будет артхаусный артхаус. Давайте сами его попробуем.

Честно говоря, я готовился к чему-то аля Краснахоркаи, но нет. Просто румынские мужики туда-сюда по кабакам ходят, философствуют, иногда витиевато и воздушно, но вполне доступно. Учитывая километраж романа (111 мелкоформатных страниц) — все это прочитывается с неимоверной скоростью. Иногда, возможно из-за мелкого шрифта в печатном издании, читалось немного по диагонали. Но смысл все равно оставался понятен (во всяком случае я понял следующее). Есть три друга: Пашадиа, Пантази и Пиргу. Первые два — это такая "старая" Румыния, которая сама по себе рефлексирует и грустит (а в конце даже частично, кхе-кхе, умирает); Пиргу в свою очередь знаменует собой "немытую", неприятную, новую Румынию. Хотя, из личных замечаний, мужичок просто больше похож на безобидного забулдыгу. Но, возможно, в румынском антураже того времени (роман написан в 1929 году) это уже ощущалось предшественником чего-то гораздо более плохого (через 10 лет румынского короля свергнет ультраправый диктатор Антонеску (потом будет и другой удивительный мужчина)). В общем, да, такой вот декаданс получается.

Как такового сюжета в «Вертопрахах старого двора» нет; говорю, просто мужики по кабакам ходят, иногда в квартирах сидят. Неспешно и грустно беседуют, пока Пиргу пытается ещё 0.5 где-то найти или кого-то расцеловать вульгарно. Если хотите более художественное описание, то вот вам оно из послесловия переводчика Марии Рыжовой: "читатель становится свидетелем инволюции аристократического духа — пути от мощи и витализма к астенической меланхолии и гедонизму последних отпрысков рода". Оу май. Вообще, послесловие переводчика оказалось гораздо сложнее, чем весь этот 4-перчиковый (хотя это 3, какие там 4) румынский décadence. Там коллега насыпает, конечно, с горочкой. Как вам "мотивы руин и вестиментарная семиотика"? А "ночной хронотоп" (похоже на случайное имя в Дринките)? В общем, аккуратнее там гуляйте по этим высокоинтеллектуальным полям. Конечно, там есть и интересная информация (например, в 2001 году роман «Вертопрахи старого двора» был признан румынским истеблишментом лучшим романом XXI века, а ещё он проходится в школе). Ну ок. Больше говорит про румынскую литературу XX века, чем просто достижения романа Караджале.

Что же такое «Вертопрахи старого двора»? Квинтэссенция ли это румынской литературы? Мы, конечно, это никогда не узнаем. Однако есть две вещи, которые важно упомянуть. Во-первых, произведение не очень хорошо постарело: оно кажется старомодным, вычурным, слишком прямолинейно декадентским. Тот же Юнссон в своем «Конвое» гораздо тоньше и мягче на клавиши нажимал. Во-вторых, если вы вдруг решили познакомиться с румынской культурой (это неизбежно наступает с кризисом среднего возраста), то не тратьте время на литературу. Сейчас, без каких-либо шуток, настоящий расцвет румынского кинематографа. Только что Кристиан Мунджиу получил свою вторую Пальмовую ветвь за «Фьорд» (и получит за него же Оскар, скриньте). Есть «Смерть господина Лазареску» Кристи Пую. Кто любит прям артхаусный артхаус – есть Раду Жуде. От меня личный персональный совет (кроме старого Мунджиу) - прекрасный неонуар "Свистуны" Корнелию Порумбою (там играет лучший актер современного румынского кино - Влад Иванов, очень фактурный дядька). В общем, мысль вы поняли. Караджале — это для вечеринок, где обсуждают Краснахоркаи и вестиментарную семиотику. Если вы ходите на мероприятия попроще (в том числе в своей голове) - то лучше румынское кино.

Ну и совсем напоследок (отдельно писать рецензию не буду). Прочитал "Стирание" Персиваля Эверетта. Корю себя за то, что не написал ничего про его гениального и блестящего "Джеймса", хотя бы пусть "Стиранию" немного перепадёт. Это совершенно роскошный и шедевральный роман. Там и пост, и мета, и декаданс с деконструкцией. Если у вас в листе ожидания оказался (вдруг) Караджале - не меньжуйтесь, меняйте на Персиваля Эверетта. Он, правда, невозможно хорош, до сих в восторге от него. На следующий переведенный роман Эверетта (у него много чего есть, причем прям очень интересного, включая роман с тремя разными концовками, который издатель так и напечатал) обязательно напишу рецензию. А пока иду читать Flesh Давида Салаи (у нас он стал Солои почему-то). Венгерский артхаус, да. Нет, не переводили, я его прям так. Правда, в рамках серии "Мои Букеровские лауреаты" (это самый свеженький). Для нашего книжного Локарно – дальше будет экспериментальный аргентинский магический реализм (это я наугад пока накидываю). Румынская литература XX века совсем не впечатлила. Ну кроме товарища, который крал у Паустовского.

Читайте хорошие книги! Берегите себя!

Ваш CoffeeT