Незавершенные акты безудержного творчества

Поначалу книга показалась мне очередным романом про странную семейку, которыми в последнее время изобилует американская литература. Роман напоминал мне творчество Франзена, которое мне не очень близко. С некоторой степенью занудства нам рассказывали про еврейскую семью Розенберг, в которой взамен ортодоксальному иудаизму пришел фрейдизм. У всех членов этой семьи глубокие психологические проблемы, на мой взгляд. Но вскоре выясняется, что для этих проблем есть веские основания. По женской линии в семье передается смертельное генетическое заболевание. Роман заставляет задуматься над важными вопросами: как правильнее пережить стадию умирания, стоило ли заводить детей в такой ситуации.Роман набирал силу постепенно, в нем есть очень трогательные моменты, особенно в заключительной части, рассказывающей о Лидии.

Эмоционально сложная и непростая книга описывает события внутри одной семьи. Как три героини по женской линии жили и справлялись с генетической болезнью.

Луиза евреечка, у неё умирает мама от этой непонятной  болезни и на её похоронах она знакомится с психотерапевтом Леоном. Луиза сбегает с шивы и ведёт себя мерзко, хотя чувствует себя уязвимой. Сравнивает Леона с Гитлером. Отношения с мамой  были не простые, после похорон Луизе мерещится её призрак, он преследует её и Луизе кажется, что мама лезет в её черепную коробку. Одновременно скучает по ней и в то же время отчаянно её ненавидит.

В основе книги есть личный опыт автора, связанный с этой самой генетической болезнью. Сара Ям вдохновлялась собственной жизнью. Она писала роман, опираясь на переживания, которые испытала сама: будучи автором с инвалидностью, она сталкивалась с экзистенциальным ужасом — как воспитывать ребёнка, когда здоровье не позволяет в полной мере быть рядом. Этот личный опыт лёг в основу центральной линии: мучительных размышлений героини Луизы о том, как болезнь (та же, что унесла жизнь её матери) повлияет на семью. Её сложное решение уйти, чтобы не обрекать мужа и дочь на роль сиделок или свидетелей угасания.

Главная героиня Луиза припоминает нелепые  слова матери перед смертью. Что жизнь - это помидорный тест, наверное отсюда на обложке огромный томат.  Луиза не находит в этих словах ничего стоящего, считая, что это просто последние слова без смысла, так как мозг под конец начинает сбоить и человек ляпает какую-нибудь несусветную дичь.
И задумывается о том, а какие последние слова произнесёт она перед смертью.

Ещё у Луизы странная одержимость, она принимается за проект фотографировать потолки в больницах, пытаясь найти там контуры матрёшек или ангелов. Просто потому, что больные люди проводят много времени, глядя в потолок. Меня такое увлечение Луизы настораживало. Но как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

История наполнена еврейскими обычаями и традициями. Герои знакомятся на шиве, семидневоном трауре по случаю смерти мамы Луизы.
Во время гуляния  их окружает толпа хасидов, которые изьясняются на идиш.
Леон вспоминает, как с учительницей иврита он ходил к реке.  Когда кидаешь хлебные крошки в реку, то все грехи магическим образом пресуществляются в крошки. Этот обряд очищения от грехов называется ташлих.
Ещё я узнала что такое кибуц в Израиле. Это сельскохозяйственная коммуна, основанная на принципах коллективной собственности, совместного труда и равенства в труде и потреблении.

После прочтения книга располагает к размышлениям на тему болезни и смерти. Никто не застрахован от заболеваний, какого бы статуса и возраста ни был человек. И как всё это вынести и пережить -  каждая героиня проходит свой сложный и тяжёлый путь.

Может ли роман о смертельном генетическом заболевании быть смешным? «Незавершённые акты безудержного творчества» Сары Ям доказывают, что вполне.

Неортодоксальные евреи Луиза и Леон встретились сразу после смерти Луизиной матери (правда, не на похоронах, как гласит аннотация, а на вечеринке общей подруги). Одной взаимной симпатии не хватило, чтобы общение заладилось сразу, однако пара всё же влюбилась, поженилась, завела ребёнка и могла бы жить долго и счастливо, если бы не выяснилось, что мать женщины умерла вовсе не от опухоли мозга, а от наследственного неврологического заболевания, которое, скорее всего, угрожает и Луизе, и её дочери.

С одной стороны «Незавершённые акты безудержного творчества» – текст безумно ироничный, с героями, которые любят подкалывать друг друга и используют юмор как защитную реакцию и лекарство от всех болезней. С другой, за шуточками и подколами в нём стоят глубокие размышления о смертности и том, как выстраивать отношения с близкими, зная, что им придётся смотреть, как ты умираешь. Для Луизы болезнь – постыдное проклятье, которое некогда заставило её ненавидеть мать, уход за которой отнял годы жизни. Худшее, что она может сделать – заставить Лидию наблюдать за своим угасанием и стать немощной обузой для своей семьи. Когда же о болезни и смерти думает Лидия, она заменяет немощность уязвимостью и размышляет о том, что провести время с уходящим из этого мира близким не проклятье, а дар, за который некоторые, его лишённые, отдали бы многое.

Помимо неназванного наследственного заболевания (что-то типа болезни Паркинсона) важную роль в романе играет обсессивно-компульсивное расстройство. ОКР заставляет Лидию растирать руки до крови, а её родителей – сходить с ума из-за невозможности сделать хоть что-нибудь для облегчения состояния дочери. Показав, как сильно магическое мышление и гиперфиксации отражаются на повседневной жизни, Сара Ям предлагает читателям взглянуть на любое неизлечимое заболевание как на ОКР. Да, никакой волшебник в голубом вертолёте или добрый доктор Айболит не придёт и не излечит то, что вылечить невозможно, но если принять особенности собственного организма и особенности мира, в котором ему приходиться существовать, жить станет хоть немножко легче.

Лада, авторка канала «Книжная околица», совершенно справедливо поставила «Незавершённые акты безудержного творчества» в один ряд с «Велнессом» Нейтана Хилла, «4321» Пола Остера и романами Франзена и также совершенно справедливо заметила, что в этом ряду сильно сильно не хватает книг, написанных женщинами (правда, я бы добавила в него «Судьбы и фурии» Лорен Грофф). Занятно, что русскоязычным издательствам явно сложновато позиционировать вот такие нежанровые романы писательниц, если на них нельзя хотя бы с натяжкой налепить ярлык «исторический». «Незавершённые акты безудержного творчества» «Азбука» продаёт как смесь романа романтического и семейного, в своё время «Моих нереальных парней» Долли Олдертон, в которых важную часть сюжета составляли отношения героини с отцом, угасающим после инсульта, Inspiria выпустила в серии СЛР. Хотя, что уж, в какой-то мере Сара Ям действительно написала роман о любви в том числе. Просто проявляется эта любовь не в клишированной романтике, а в том, как мы шутим над собственными страхами, злимся на тех, кого боимся потерять, и пытаемся придумать, что ещё можно сделать, когда сделать, кажется, уже ничего нельзя.