Цитаты из книги Сделка

Мой добрый приятель судья Форд как-то сказал мне, что в поисках объяснения порой залезаешь в такие дебри, что просто не замечаешь правильный ответ прямо у себя перед носом.

Лишь человеку свойственно отметать все, что вызывает страх, и из последних сил цепляться за то, что может принести надежду – даже если надежда эта абсолютно иллюзорна.

Любая мошенническая комбинация требует дара убеждения. Нужно, как говорится, показать товар лицом – даже если такового товара и в природе не существует.

Убивать его я не хотел. Кто-то некогда сказал мне, что для начала это просто непрофессионально – убивать людей, не разобравшись, кто они и откуда.

По какой-то причине, подобно подавляющему большинству своих коллег – оружейных экспертов, доктор тоже предпочел украсить верхнюю губу седоватыми усиками. Меня всегда занимало, не являются ли такие усики обязательным условием для выдачи сертификата на проведение криминалистической экспертизы.

Я – адвокат защиты, Кеннеди. У меня нет той или не той стороны – у меня просто есть клиент.

Уголовное право – это война, малыш. Но не воюй с системой – воюй с доказательствами.

Неважно, сколько раз я просыпался рядом с ней, или обнимал ее, пока она смотрела телевизор, сидя на диване, или улавливал ее аромат в ванной по утрам – это каждый раз вызывало у меня трепет внизу живота и то непередаваемое чувство тепла, которое испытываешь от осознания того, что нашел ту единственную женщину на всей планете, с которой хотел бы быть.

Поэт Роберт Фрост некогда выразился в том духе, что присяжные – это двенадцать человек, избранных для того, чтобы решить, какой из адвокатов круче.

абсолютно неважно, чему адвокат верит. Это вообще не наше дело – кому-либо верить. Все, что от нас требуется, – это предъявить версию клиента в суде и заставить поверить в нее присяжных.

Девица за стойкой на одних только чаевых наверняка заколачивала в неделю больше, чем я за целый год, – высокая блондинка с лицом того цвета, который получается, если в стакане молока размешать ложку меда. Ногти у нее были дичайшего красного цвета – под стать накрашенным такой же помадой губам, которые смотрелись у нее на личике как пара «Феррари» на пляже Золотого побережья.

– Потому что я говорю правду? – Нет, потому что это я вас представляю, а я не считаю, что вы кого-то убили. Я знаю, что это правда, но одной правды недостаточно. Правда тут вообще ни при чем. Правда на суде абсолютно никого не интересует. Интересует то, что можно или нельзя доказать. Это игра. И завтра мы будем играть на победу.

Не пытайся обжулить жулика!

«Конечная цель — это вердикт. Правде не место в суде, поскольку никто не заинтересован в её поисках — а меньше всего адвокаты сторон и судья.»

– Тебе не нужен адвокат? – А что, ты знаешь хорошего?

Распознать правду по телефону не так-то просто.

У меня в шестнадцать лет был инсульт! Не знали? Вот к чему привел марафон перед запуском «Рилера». Семьдесят три часа подряд наедине с программами и кодами! Вот вроде сижу за ноутом, и тут – бах! – очухиваюсь в больнице, а правая нога словно чужая.

Всегда есть выход, надо просто его найти.

После терактов одиннадцатого сентября главной целью ЦРУ стало сердце международного терроризма – финансирование.

... я и так все про вас знаю. До последних мелочей. Вы фактически банкрот. Живете в офисе. На личном счету у вас тысяча двести долларов, на счету фирмы тридцать тысяч в минусе, а никаких денежных перспектив не предвидится.