Цитаты из книги Преподаватель

— Если все время идти, то куда-нибудь выйдешь. Просто иди, — прошептала я сама себе, с трудом поднимаясь на ноги.

Стоило его заметить, как меня тут же охватила неловкость. Будто он мог залезть ко мне в голову и узнать про сон.

Несмотря на отсутствие очевидной или пассивной агрессии с его стороны, перед Олегом Сергеевичем я превращалась в запуганного волком оленя. Подруги тоже его побаивались, но не так сильно, как я.

Поспешно извинившись, я встала чуть позади парня и постаралась сосредоточиться на концерте, а не думать о том, как сильно в последнее время устала быть собой.

Я рухнула на того же парня, на которого чуть не прилегла сегодня в метро. Совпадения в жизни бывают чрезвычайно удивительными... Можно было бы предположить, что это начало прекрасной романтичной истории: я дважды падаю в руки красивому мужчине, мы знакомимся, дальше любовь, свадьба, все дела. Можно было бы предположить, если бы не его взгляд и выражение лица. Он скорее убил бы, чем по-знакомился.

Я боялась его. Но дело было не только в строгости преподавателя — пугала возможность по-настоящему в нем пропасть. Влюбиться до потери себя.

Глаза Олега Сергеевича казались бездонными — холодная, пугающая глубина, в которой можно исчезнуть без следа. Когда он смотрел на кого-то, то, должно быть, видел насквозь, до самых потаенных мыслей. И уж лучше бы он не заглядывал в мои, которые прячу даже сама от себя.

— А что в вашем понимании любовь?

— Приоритет, — коротко бросил Шефер, не разрывая зрительного контакта.

— Приоритет?

— Ставить человека в приоритет. Над всем и над всеми. Возможно, даже над собой.

— Так вы всё-таки верите в любовь?

— Но я уверена, что истинная любовь существует, — сказала я и тут же пожалела об этом этом. Прозвучало слишком наивно.

Шефер хмыкнул:

— В вашем возрасте, впрочем, нормально в это верить.

— А в ваше возрасте нормально в ней разочаровываться?

Я слишком быстро поверила в сказку. За наивность иногда приходится платить не меньше, чем за другие ошибки.

Одна она быть, к сожалению, не могла. А ведь это... так страшно, когда взрослый человек не в состоянии находиться наедине с собой и бесконечно прыгает из отношений в отношения, либо мертвой хваткой цепляется за кого попало.

— Можешь, — задумчиво сказала я. — Любой взрослый человек может обходиться без другого взрослого человека. Свет на Артёме клином не сошелся, в мире около четырех миллиардов мужчин. И уж точно есть те, кто получше него и будет уважительно и с любовью к тебе относиться. Кто будет ценить тебя. Ты заслуживаешь это.

— Испугался, — коротко ответил Шефер.

— Испугались? — Я приподнялась на локте. — Но чего?

— За тебя.

— Всё позади, — выдохнул он мне в волосы и осторожно обвил руками мою талию. В этих объятиях стало невыносимо спокойно. — Испугалась, маленькая... Я понимаю. — Его голос теперь звучал до умопомрачения нежно. — Ты в безопасности. Ты не одна.

Говорят, если тебя раздражает тот, кто тебе ничего плохого напрямую не сделал, то, значит, он либо просто позволяет себе то, чего ты себе позволить не можешь, либо отражает те твои черты, которые ты в себе не принимаешь.

Здорово быть красивым и привлекательным — вызываешь интерес к своей персоне одним лишь существованием. Но так ли важна эта примечательная оболочка при близком общении, если характер паршивый?

Да и природа могла благоприятно повлиять на моё состояние, ведь человека не просто так всегда туда тянет, когда ему плохо.

Я снова начала рисовать — как известно, творчество рождается в травме.

Как говорят, не все для нас, и мы не для всех. Да и чужие ожидания — не наша ответственность. Что случилось, то случилось, стоило отряхнуться и идти дальше.