
«Дилан Дог. Багровая Комната» (июнь 2026 года)
«Мертвые пробуждаются, Дилан... и, поверь мне, я говорю это не просто так».
Виктор Моррис - айтишник, специалист по борьбе с мошенниками. Совсем недавно в аварии у него погибла жена, после чего он впал в сильную депрессию. Теперь Виктору на каждом шагу мерещатся мертвецы, его мертвецы - люди, которых он лично знал. Нет-нет, вовсе не призраки, просто воспоминания, связанные с покойниками.
Виктор считает жутко несправедливым, что люди забывают близких, которые навсегда ушли - друзей, любовников, соседей. По этой причине он создаёт «Багровую палату» - маленькую социальную сеть для мертвецов. Просто чтобы не забывать. Но в какой-то момент мертвецы, аккаунты для которых он создал, начинают писать живым, обвиняя их в своей смерти. Обвиненные этим недовольны, они приходит к Виктору, бьют Виктора, требуют от него закрыть «Палату».
Примерно в этот момент происходят две вещи: Виктор приходит за советом к Дилану Догу, а мертвецы - наносят ответный удар. Они начинают зверски убивать обидчиков грустного айтишника.
Киберджалло с крутым концептуальным потенциалом могло быть конфеткой, но выбешивает своей предсказуемостью. Убийца окажется именно тем, про кого ты думал с первых страниц, а сцены, где Дилан и Граучо на полном серьезе сидят и анализируют преступление - это что-то неожиданное.
Возможно, моё ворчание связано сейчас с завышенными ожиданиями. Для Джованни де Фео «Багровая палата» - лишь третья история про Дилана (раньше были два спешла). Он - достаточно известный писатель, сценарист, исследователь фольклора и преподаватель. Я видел «Спичечного человека» по его сценарию, а в этом году он выпустил свой англоязычный дебют - любопытнейший роман «Secret Market of the Dead». который прямо сейчас в финалистах премии World Fantasy Award (победителей назовут через пару недель).
Ситуацию вытягивает ветеран франшизы - художник Пьеро Далль'Аньоль, который с Диланом с 36-го выпуска. Во вступительной колонке он рассказывает как начал работать в Bonelli.
Когда я впервые пришел в издательство, директором был Дечо Канцио. Он представился, а затем принялся разглядывать мои работы с важным видом римского сенатора. Мне сразу показалось, что он немного похож на инспектора Блоха. Потом, однако, он сказал мне, что сожалеет, но в Дилане нет места для новичков. В качестве жеста вежливости он позволил мне войти в кабинет Тициано, чтобы с ним познакомиться.
И тут случился поворот, положивший начало моей карьере: Тициано подумал, что я успешно прошел отбраковку у Канцио, поэтому вручил мне черновик сценария, предложив сделать к нему раскадровку. Это была история, написанная молодым и многообещающим автором по имени Клаудио Кьяверотти. Тициано проводил меня к лифту и сказал: "Не торопись, возьми столько времени, сколько нужно".
Я воспринял это буквально... и вот, несколько недель спустя, зазвонил телефон. Это был Тициано: "Ну что ж, ты пришлешь мне эти раскадровки или нет?". Я вернулся в Милан, чтобы привезти их, и все были поражены тем, насколько я стал лучше рисовать. Дело в том, что я уволился с постоянной работы, как только получил заказ: работать только над тем, что меня увлекало, изменило всё. Хотя впоследствии я реализовал с Тициано только один альбом. но очень этим горжусь:




























