
«Дилан Дог. Песчаный договор» (июнь 2026 года)
Лондонский Ист-Энд образца 1986 года. Экономический упадок, жилищный кризис, расовые конфликты. Старый пролетарский район давно превратился в центр бангладешской диаспоры.
Пятеро скинхедов с битами приходят в баню Насира Кхана, чтобы разнести её в труху. Буквально через пару минут после начала избиения, незримая сила разрывает одного из погромщиков на кровавые ленточки. Остальные - сбегают, но в тот же день еще одного скинхеда находят мертвым в подвале закрытого изнутри паба.
- Это джинны, - говорит Насир Кхан Дилану, - один из моих предков однажды спас маленького джинна, и они поклялись защищать его потомков. Помогите мне их остановить. Они ведь не успокоятся, пока не перебьют всех погромщиков. Местные будут мстить в ответ, джинны в свою очередь - не оставят это без своей ответочки... это колесо мести не остановится, пока этот район не захлебнется в крови.
- Вопрос в другом: кто призвал джинна, - замечает Дилан, - для этого нужен выплеск сильных эмоций: гнева, ненависти, страха, а вы с сыном - две безобидные овечки. Кто был третьим?
- Трое - американец, англичанин и француз - встречают джинна, - вклинивается в разговор Граучо со старым анекдотом, который я всегда считал советским, - ...а третий и говорит: хорошие были ребята, верни их обратно.
Второй сценарий Джованни Де Фео за месяц. И снова разочарование. Интересная задумка снова тонет в излишне прямолинейном нарративе (будто автор боится не уложиться в сто страниц) и очень дедовском стремлении высказаться на тему актуальных современных проблем.
Первый сценарий был про социальные сети, новый - про мигрантов, которых щемят нацики. В 2026 году подобная история выглядит немного странновато, поэтому её вынесли в линейку «Oldboy», где на улице все еще 1986 год, а Ник Гриффин развалил Национальный Фронт буквально пару месяцев назад.
Блох сообщает об этом почти прямым текстом.
Короче, если уложить резюме в семь-восемь слов, джинны - это всегда интересно, но песня получилась не троечку. Но - опять же - с интересным потенциалом. Де Фео говорит, что сюжет про джиннов родился под впечатлением от двух историй, которых ему рассказали.
Первую историю он услышал в Амстердаме от знакомого кинорежиссера англо-пакистанского происхождения. Про его брата, который в 80-е стал скинхедом, вступил в Нацфронт, после чего ходил избивать других пакистанцев. Вторую историю - от одного из арабских студентов, который говорил на полном серьезе, что некоторые из его однокурсников - самые настоящие джинны, которых родители студентов с Ближнего Востока поылают в Англию следить, чтобы с их детьми ничего не случилось.
Лучшая часть выпуска - авторская колонка в начале, где команда авторов вспоминает... скончавшегося пару лет назад сценариста и художника Карло Амброзини. Редактор Бузатта говорит, что посвящает номер именно Карло (без какого-либо повода), поэтому даже обложку для него делал с оглядкой на «Наполеона». Художник Каманьи шутливо замечает, что не будет посвящать выпуск Карло, потому что год назад посвятил ему целый графический роман про крестьянское восстание в Германии XVI века. Увы-увы, на немецком.
Сценарист Де Фео тоже ссылается на историю венского детектива.
Карло оказал огромное влияние на то, как я пишу. Не только на уровне страницы, но и в слиянии повествовательных уровней. Исторического, фантастического и, наконец, метафизического, где каждый персонаж становится «фигурой», предзнаменованием космического порядка. «Наполеон» брал прежде всего этим — способом смешать нуар и исторические мотивы, но в «экстатической», а не политической перспективе, то есть чтобы вывести читателя за пределы Времени




























