Все мы немного ящеры
Обзор финалистов десятого сезона «Лицея» в номинации Ридеро "Выбор книжных блогеров". Апокалиптика Катерины-Ксении Гашевой приходит в мир на когтистых лапах. Как думаете, когда герои двух из десяти произведений короткого лицейского списка превращаются в ящеров, уже можно говорить о возродившемся тренде на рептилоидов или стоит подождать? Конспирологическая придумка, что бум популярности драконьей темы обусловлен не то попытками коллективного бессознательного подготовить нас к грядущему вторжению с заменой человечества как доминирующего вида иным, не то усилиями пятой колонны этих самых иных, окопавшихся в ключевых точках - эта бредовая идея в реальности книги не лишена основания.
Потому что начавшись умозрительным обсуждением возможных сценариев в духе Джорджа нашего Мартина, "Гады и рыбы" очень скоро становятся историей о странной болезни, которая превращает людей в рептилий. Нет, не эпидемия и нет, заразиться нельзя. Откуда взялось, абсолютно непонятно, хотя тотчас появляются догадки о внутреннем зле, которое ищет внешней манифестации и вот это вот эзотерическое все. Молодых супругов Таню и Володю связывает с их общей подругой немного больше, чем дружба. Когда Таня, медик, заболевает этой дрянью, разом попав в черные списки у всех, включая питерских таксистов, а квартирная хозяйка сгоняет пару, Ханна из народа, пережившего Холокост, дает им приют.
Внешняя сторона романа история "ящеричьего" перерождения Тани, мучительного для нее и для близких, непростые отношения в их триумвирате, внешняя агрессия со стороны "землян" (это такие романные "наши") и внутренняя - Володиной мамы, ударенной головой о саморазвитие, которая физически много лет обретает в Индии, что не мешает ей отравлять жизнь сына посредством телефона. К слову, франкенштейн-родительская тема самая большая удача книги, это по-хармсовски абсурдно и местами безумно смешно, и это протягивает нить к прочим "и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс" апокалиптики, для которой одной лишь странной болезни маловато, а с самозарождением рыжей девушки из дерьма и палок (зчркнт) большой любви и предметов антиквариата - уже что-то.
Второй, тоже довольно симпатичный, слой повествования составляют сны Тани, в которых она проживает совместную жизнь Кыча - не идентифицированная мной фигура Серебряного века и девочки-девушки-женщины-старухи из народа айнов (загуглите). Красиво, стильно и в целом до боли напоминает Лазарчука из 90-х, когда он был лучшим (не побоюсь радикальности определения) отечественным писателем. Причем абсолютно всеми сквозными мотивами: мужчина между двух, любящих его и друг друга, женщин; двадцатые прошлого века; народы Севера и их тайные знания; измененные состояния сознмния; рептильное - наконец. С по-лазарчуковски же падающим в никуда финалом.
Я вовсе не хочу сказать, что Катерина-Ксения перечитала раннего Андрея Геннадьевича, скорее - что, в подтверждение моей персональной ереси, оставивший носителя дар ищет другого прибежища в способном воспринять его талантливом человеке. Проблема в том, что бывшее революционным тридцать лет назад, сегодня вторично. Книга хорошо написана, с интересом читается, эмоционально цепляет с такой, очень современной, прохладной отстраненностью. В ней констатация мучительной невозможности остаться прежними в изменившихся условиях. И местами смешно, что уже немало.
28 понравилось
