Неделя как неделя

Впервые опубликованная в 1969 году в журнале «Новый мир» повесть «Неделя как неделя» Натальи Баранской (1908–2004) остается самым известным произведением писательницы. Этот небольшой текст, поток сознания героини, в котором себя могли узнать многие ее современницы, описывает неделю из жизни советской женщины, работницы НИИ, жены и матери и показывает разрыв между профессиональными обязанностями, семьей и внутренними переживаниями. Баранская высвечивает глубокие социальные и психологические конфл...

Рейтинг LiveLib

4,5

382 оценки

5
64%
4
31%
3
5%
2
0%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 428Хотят прочитать 292

Рецензии

OlesyaSG
29 января 2024
Обычная неделя из жизни двухдетной мамы, младшего науч.сотрудника.
7 дней- 7 глав.
Неделя начинается с опоздания, как всегда. Начальник слегка отчехвостил. А тут еще и анкета. И вопросы такие подробные, что и отвечать-то и не знаешь как. Честно ответишь - не поймут. У работающей, 1-2 детной матери спрашивают о досуге, занимается ли спортом. И у нашей ГГ мысль проскальзывает, что да, спортом она как раз занимается с утра до вечера - бегом. Всё бегом. А слово досуг заставляет зависнуть. Слово-то какое: до-суг...
И спор , почти до ругани, из-за этой анкеты среди сотрудниц, да и как не поспорить?..
И , конечно же, есть и вопрос о прогулах, больничных. И оказывается, что на больничном она пробыла почти четверть. И опять терзания начинаются: а вдруг попросят на выход, ведь на её место и другие желающие есть, менее проблемные.
И работа, у которой сроки уже поджимают, конец года же и нужно бегать, просить лабораторию, а когда, наконец, выделили окно, делай свои опыты, замеры, но тут догоняет соц.нагрузка. И прихоидтся бросать работу и бежать-бежать-бежать. И тут первый срыв, после будет второй - до истерики. Нервы на пределе...
А дома тоже отдыха нет. Ужин, стирка - вручную, глажка, штопка, подготовка на завтра, дети, муж...
Выходные - отдохнуть бы, но и тут уборка, большая стирка, выгулять детей, банный день... и тут уже доходишь до точки, малейшее - и опять срыв, слезы, весь мир не мил...
А завтра опять понедельник, новая неделя и сдавать анкету...
Грустная повесть. И ГГ всего лишь 26 лет, а уже так вымотана. Конечно, детки подрастут, полегче будет, но всё же...
Ну и под конец, чтоб поднять настроение:
6.00 - будильник вопит как pевун, выключить его и попытаться pазбудить мужа. Выслушать "Отстань, коpова"
6.10 - бегом на кухню, кофе, каша для детей, бутеpбpоды для мужа, выгулять собаку
6.30 - pазбудить всех, выслушав "Отстань, коpова" и "Мам, исчезни",
6.40 - кофе холодный, каша пpигоpела, выслушать упpёки
7.00 - отпpавить мужа на pаботу, детей в школу, младшего в детсад
7.30 - вымыть посуду, наспех умыться, вылететь из дома
8.30 - опоздать на pаботу и встpетить шефа, поpвать в автобусе колготки
13.00 - после бешенного темпа pаботы наконец-то выпить чаю, сьесть сухой бутеpбpод, сбегать в поликлинику за талоном к зубному (зуб ноет уже 2 недели)
16.30 - по окончании финансового отчёта заметить, что в пеpвой стpоке подсчётов сделана гpубая ошибка
17.00 - пpобег по магазинам, полные сумки и набитые автобусы
17.30 - увидеть бывшего жениха на "меpсе" и в итальянском пальто. Тот замечает, что вы pасполнели
18.00 - пpиготовить ужин. Муж задеpживается
18.30 - сесть за уpоки со стаpшим. Весь в отца - тоже дуб дубом
19.30 - сесть пеpед телевизоpом в ожидании фильма, вспомнить, что бельё не стиpано. Поплестись в ванную, стиpка
21.00 - у младшего понос, пpиготовить чай и вымыть унитаз
22.00 - уложить детей спать. Они сопpотивляются и кpичат о наpушении пpав pебёнка
23.00 - веpнулся муж. Говоpит о совещании, pазит спиpтом. Hа щеке - помада
24.00 - улечься спать. Под мужнин хpап не заснёт и глухой
1.00 - собака начинает выть, так как её не выгуляли. Одеться и выгулять пса
2.00 - полностью изнемождённой заснуть
И еще один
Зазвенел, нажала, подскочила. Застелила, добежала, открыла. зажгла, поставила, достала. Умылась, почистила, вытерла, побежала. Забросила, налила, отрезала, положила, сняла, открутила, опомнилась... ЗАБЫЛА!
Метнулась, достала, помыла, приткнула. Заглянула, позвала, подняла, проводила. Усадила, помыла, перестелила. Уложила, сказала, попрощалась.
Оделась, схватила, застегнулась, закрыла. Спустилась, помчалась, залезла, купила.
Приехала, вылезла, зашла и открыла. Поднялась, разделась и включила. Напечатала, взглянула, отвлеклась, спросили, встала, вышла - ЗАВЕРТЕЛАСЬ!
Искала, мозг включила, задымился. Вернулась, села, посчитала, взглянула на часы, оделась, поскакала.
Отобрала, сложила, покатила, стояла долго, оплатила. Сложила, сгорбилась и поплелась. Подъехал транспорт, ловко забралась.
Доехала, дошла и поднялась. Открыла, плюхнула на стол, разделась. Зажгла, достала, посмотрела. Приготовила, помыла, накормила. Постирала, почитала, уложила. Села, отдышалась, помечтала.
Вот и день прошел. А завтра - все сначала!
Читать далее
108 понравилось
38
1,6K
Tin-tinka
13 марта 2024
Нашим мамам и бабушкам посвящается
...почему женщины не хотят рожать?
Прекрасная бытовая повесть, рассказывающая о жизни обычной советской женщины, жены и матери двух детей, о том, как трудно совмещать работу и домашние дела. Прошло пятьдесят лет, а многие вещи очень узнаваемы, так что мамы малышей, вышедшие на работу и разрывающиеся между офисом и детским садом, магазинами и домашними обязанностями, легко узнают себя в главной героине.

...просыпаюсь со словами: «Да провались оно всё!»
Но это чепуха. Нечему проваливаться — все хорошо, все прекрасно. Мы получили квартиру в новом доме. Котька и Гуленька чудесные ребята, мы с Димой любим друг друга, у меня интересная работа. Проваливаться совершенно нечему, незачем, некуда. Чепуха!
Как раз недавно я читала в книге зарубежной феминистки о том, что такая неучтенная, неоплачиваемая доп.нагрузка после официального рабочего дня именуется в иностранной литературе "вторая смена" и британские женщины сталкивались с подобными же проблемами.

Сейчас много литературы, посвященной вопросам времени у женщин. Названия книг часто содержат приятный сарказм: «Женский досуг. Какой досуг?» Бо́льшая часть их основана на полевой работе, которую в 1970-е годы провела социолог и мать малолетних детишек. Ее звали Арли Рассел Хохшильд, и она дала нам новое и жизненно важное определение проблемы, стоящей перед женщинами, которые разрываются между оплачиваемой работой и домашними обязанностями. Она назвала ее «вторая смена».
...где дети тех мужчин, которые окружают ее на работе? Она завидовала «спокойной уверенности» коллег, чьи жены сидели дома с детьми. Напротив, женщины в любом случае оказывались в проигрыше: «Если вы домохозяйка, то вы остаетесь за бортом общественной жизни. Если же вы строите карьеру, ваша работа оставляет мало времени и энергии для создания семьи».
Хохшильд хотела исследовать семейные пары в самый трудный период их жизни, когда нужно ежеминутно искать баланс между работой и нуждами маленьких детей. Концепция «семейной заработной платы» переставала работать для среднего класса, разрушая «традиционную» модель гетеросексуального брака, которая возникла после промышленной революции: мужчина зарабатывает деньги, а женщина хранит домашний очаг.
Если мама весь день на работе, как и папа, кто заберет детей из школы? Кто приготовит ужин и помоет посуду? Кто должен отвечать за то, чтобы в повседневном домашнем обиходе все шло как надо?
То, что обнаружила Хохшильд, было грустно, но вместе с тем и вполне предсказуемо. Сказки на ночь были так же необходимы, как и раньше, по-прежнему нужно было гладить белье, а потому многие женщины после работы шли на «вторую смену» неоплачиваемого труда. Статистика ошеломляла: за год женщины по сравнению с мужчинами нарабатывали дополнительно месяц круглосуточной работы. «Если на рабочем месте между мужчинами и женщинами существует разница в зарплатах, то и домашнее "время досуга" у них сильно различается», – писала она. Капитализм сыграл с нами занятную шутку: внезапно бо́льшая часть жилья стала доступна только при наличии двух зарплат, и большинство женщин в любом случае наслаждались новообретенной экономической властью. Однако заплатили они за нее дополнительными нагрузками, постоянным чувством вины и переутомления.
И тогда Шульте осознала, в чем проблема. Она чувствовала, что «отдых как будто нужно заслужить». Пока ее список дел не выполнен, она ощущает, что не может остановиться. И знаете что? Ее список дел никогда не заканчивался.
Кажется, что отчасти автор сгустила краски, больно концентрированной вышла у нее неделя: проблемы на работе и бесконечные домашние дела, сложности с транспортом, когда автобусы приходят переполненные и можно лишь чудом втиснуться, а в новом районе нет магазинов, поэтому приходится ехать из центра нагруженной тяжёлыми пакетами (хотя и это знакомо, добираться до работы 1,5 часа "на перекладных" - кого в Москве этим удивишь?) Конечно, современным женщинам стало отчасти легче: еду можно заказать с доставкой на дом, да и не нужно занимать очередь, бегать в обеденный перерыв искать, что "выкинули" на прилавки, стирка теперь попроще (хотя героиня стирает лишь детские вещи, остальное сдают в прачечную, сейчас же не каждая семья может себе позволить дополнительные расходы на химчистку/прачечную). У многих в наше время есть и посудомоечные машины, но в любом случае количество домашних дел не так уж сильно уменьшилось: убрать, приготовить, погладить, пришить - все это знакомо (правда, одежды стало больше и поэтому стирку можно отложить до выходных, зашивать колготки не обязательно, если есть возможность - просто покупаются новые)
Читая в повести про больничные, с ужасом вспоминаешь личный опыт, когда нужно отпрашиваться на работе к врачу с ребенком или брать очередной больничный, понимая, как раздражает это руководство (ведь даже наличие детского садика не решает проблемы с постоянными ОРВИ, которым особенно подвержены маленькие дети в первые годы дет.садовской жизни) Боже, благослови всех бабушек, которые готовы подставить плечо в это трудное для матери время и "удаленку";)

А мне нужна бабушка, вот как нужна!
У героини данного произведения нет "бабушки", нет никого, кто мог бы вечером посидеть с детьми, отпустив их с мужем в театр (возможно, тут тоже намеренное обострение проблемы, что нет ни соседки, ни друзей), поэтому молодая семья рассчитывает лишь на свои силы.При этом стоит отметить, что муж действительно старается помогать - одевает детей, отводит их в сад и забирает, так что вечером они втроем ждут маму с работы. Но тут ключевое слово "помогает", т.е. он скорее оказывает помощь жене, чем полноценно разделяет домашние обязанности. У Хелен Льюис было такое замечание

В мае 2017 года французская создательница комиксов Эмма придумала название для этого явления: «психологическая нагрузка». В комиксе она показала измотанную мать, которая пытается совместить приготовление пищи и уход за детьми, пока эмоции не выплескиваются через край. Тут входит партнер женщины и объявляет: «Ты могла меня попросить! Я бы помог!» Комикс получил широкое распространение, потому что он точно отразил гендерное разделение труда: увидеть необходимую работу – это отдельная задача. Гетеросексуальные мужчины склонны были считать своих партнерш «менеджерами» хозяйства. Они не давали себе труда пораскинуть мозгами и разобраться в том, что нужно делать по дому.
Вот и тут, муж готов помочь, но может и отказать, со словами "дай же мне чай спокойно попить, книгу почитать", в то время как жена мечется. Муж милый: выносит мусор, ездит на овощную базу и гуляет с детьми, может помыть посуду или даже пол, очарованный новой прической героини или тронутый усталостью супруги, но в целом это скорее исключение, так как даже из-за глажки его брюк возникает препирательство.

Дима возвращается к столу. Он любит спокойно напиться чаю, посмотреть газету, почитать. А я мою посуду, потом стираю детское — Гулькины штанишки из яслей, грязные передники, носовые платки. Зашиваю Котькины колготки, вечно он протирает коленки. Готовлю всю одежду на утро, собираю Гулькины вещи в мешочек. А тут Дима тащит свое пальто — в метро ему опять оторвали пуговицу. Еще надо подмести, выбросить мусор. Последнее — обязанность Димы.
В кухне за столом, заставленным грязной посудой, сидел Дима, рассматривал чертежи в журнале и ел хлеб с баклажанной икрой.
— Чем же ты накормил детей?
Оказалось, черным хлебом с баклажанной икрой, которая им очень понравилась — «съели целую банку», — а потом напоил молоком.
Ладно, уступаю. С голодным мужчиной бесполезно разговаривать. Поцеловав и прикрыв Котьку (он показался мне бледным и уставшим), я возвращаюсь на кухню и делаю большую яичницу с колбасой. Ужинаем.
В доме полный бедлам. Все разбросанное в утренней спешке так и валяется. А на полу возле дивана ворох детских вещей — шубки, валенки, шапки. Дима не убрал, очевидно, в знак протеста — не опаздывай.
Наливаю воду и мою Котьку первого, а Гулька ревет, лезет в ванную и раскрывает дверь.
— Дима, возьми дочку! — кричу я.
И слышу в ответ:
— Может, на сегодня уже хватит? Я хочу почитать.
— А я не хочу?
— Ну это твое дело, а мне надо.
Мне, конечно, не надо.
Я тащу Котьку в кровать сама (обычно это делает Дима) и вижу, как он сидит на диване, раскрыв какой-то технический журнал и действительно читает. Проходя, я бросаю:
— Между прочим, я тоже с высшим образованием и такой же специалист, как и ты…

Так что о равном распределении обязанностей по дому речь не идёт, время ещё не то, наверное (хотя мужчины разные, знаю пап, которым было несложно приготовить ужин, в то время как здешний Дима даже заранее подготовленную картошку не может пожарить) Возможно, с его точки зрения картина выглядит иначе: жена добровольно взвалила на себя все и вместо спокойного обсуждения и перераспределения обязанностей лишь "истерит".
Так же как непонятно, почему героиня, решив не ходить на политическое собрание, все же, не доделав работу, идет туда - какие-то санкции ей грозят за прогул или просто сложно сказать нет и отстоять свое мнение? (как было в парикмахерской, где за неудачную прическу она все же дала чаевые)
Кстати, для меня было неким откровением, что в СССР были чаевые, а так же, что и в то время мужчины не уступали женщинам место в метро;) А еще о том, что больничные не полностью оплачивались, декретный отпуск не был в 1960-х таким большим, как сейчас, что на одну зарплату семье с двумя детьми было не прожить, поэтому женщины вынуждены были работать (хотя вариант стать домохозяйкой героиней не рассматривался из-за желания реализоваться, не погрязать в "домашнем рабстве").

А я думаю, девочки, что анкета — это не просто так. Дадут нам, матерям, какие-нибудь льготы. А? Вот рабочий день сократят. Может, начнут больничные за детей оплачивать, не только три дня
— Не волнуйся ты, Оля, тебя не уволят…
— Еще бы посмели ее уволить, — вскипает Люська беленькая внезапно, как молоко, — с двумя-то детьми? Да и сначала положено выговора давать, а у тебя пока одно замечание…
Мне пришлось уйти с завода, где я работала всего полгода (с Котькой я уже просидела дома год, чуть диплома не лишилась). Дима взял вторую работу — преподавать в техникуме на вечернем. Опять мы считали копейки, ели треску, пшено, чайную колбасу. Я пилила Диму за пачку дорогих сигарет, Дима корил меня тем, что не высыпается. Котю опять отдали в ясли (с двумя я одна не могла управиться), а он постоянно болел и больше был дома.

Подводя итог, очень хорошее, хоть и грустное произведение о "женской доле", о том, что хоть времена и меняются, многое ещё сохраняет свою актуальность и решить демографический вопрос не так просто (в произведении кроме того поднимается вопрос контрацепции, нежелательных детей и абортов,на примере героинь рассматриваются разные семейные ситуации, с бабушками и нянями)

По дороге домой я все еще думаю об этом разговоре… «…Каждая выбрала свою долю…» Так ли уж свободно мы выбираем? Я вспоминаю, как сотворилась Гулька.
Конечно, мы не хотели второго ребенка. У нас еще Котька был совсем малыш. Полутора ему не было, когда я поняла, что опять беременна. Я пришла в ужас, я плакала. Записалась на аборт. Но чувствовала я себя не так, как с Котькой, — лучше и вообще по-другому. Сказала я об этом в консультации немолодой женщине, соседке по очереди. А она вдруг говорит: «Это не потому, что второй, а потому, что теперь девочка». Я тотчас ушла домой. Прихожу, говорю Диме: «У меня будет девочка, не хочу делать аборт». Он возмутился: «Что ты слушаешь бабью болтовню!» — и начал меня уговаривать не дурить и ехать за направлением.
Но я поверила и теперь стала видеть девочку, светленькую и голубоглазую, как Дима (Котя каштановый, кареглазый — в меня). Девочка бегала в коротенькой юбочке, трясла смешными косичками, качала куклу. Дима сердился, когда я рассказывала ему, что вижу, и мы поссорились.
Подошел самый крайний срок. Был у нас решительный разговор. Я сказала: «Не могу я убивать свою дочку только потому, что нам будет труднее жить», — и заплакала. «Не реви ты, дуреха, ну рожай, если ты такая безумная, но вот увидишь — родишь второго парня! — Тут Дима осекся, долго смотрел на меня молча и, хлопнув ладонью по столу, вынес резолюцию: — Итак, решено — рожаем; хватит реветь и спорить. — Он обнял меня. — А что, Олька, второй мальчик — это тоже неплохо… Косте в компанию». Но родилась Гулька и была сразу такая хорошенькая — беленькая, светленькая, до смешного похожая на Диму.
Отчего я злюсь? Не знаю.
Может, оттого, что я вечно боюсь забеременеть. Может, от таблеток, которые я глотаю. Кто знает?
А может, она вообще не нужна мне больше, эта любовь?
От этой мысли мне становится грустно, жаль себя, жаль Диму.
Идея была моя, я сама подарила ее Якову. Не потому, что я такая богатая. А потому, что была беременна. И уже совсем решила родить второго… Не подумай, что Сурен меня допек. Сама решила. Маркуше так лучше. Работать потом я долго бы не могла. Я знала. Пусть, думаю, без меня делают. И подарила.
— Ну и?..
— Что?
— А ребенок? Что же случилось?
— Ничего. Испугалась в последнюю минуту. Сделала аборт. Как всегда, втайне от Сурена.
— Как — «втайне»?
— Так, «еду в командировку» на пять-шесть дней…

Люся беленькая, впитавшая из вчерашнего разговора самое тревожное («кто будет землю нашу заселять»), бросилась на защиту анкеты:
— Надо же искать выход из серьезного и даже опасного положенья — демографического кризиса.
Читать далее
82 понравилось
91
1,5K
Grahtatan
22 ноября 2023
Одна пятидневка
Переключилась на книгу Баранской «Неделя, как неделя», захотелось перезагрузки, устала от «Тьмы после рассвета». Так долго её читаю. Вроде и книга не плоха, и Маринина узнаваема, да, что-то лыжи не едут.)) Об этом подумаю позже и в нужном месте, пока про короткую повесть Натальи Баранской.
Небольшая повесть, в которой живописно представлена одна неделя из жизни женщины. Подробный, в днях, рассказ о происшедших событиях, делах, разговорах, мимолётных мыслях, семейных заботах и подспудных мечтах. И всё бегом. «Туда бегом — сюда бегом. В каждую руку по сумке и вверх — вниз: троллейбус — автобус, в метро — из метро».
Именно так и происходит: мы — скачками, а жизнь — лётом.
Импульс всем действиям и рассуждениям в повести дала «Анкета для женщин». Наверху озаботились и решили узнать, как живётся среднестатистической женщине. Вот, о чём подумалось в связи с этим: мысли героини крутятся вокруг анкетирования, и ведь не просто так изучают загруженность женщин, есть предпосылка. Анкету распространили пока в описываемом НИИ, позже и во всех прочих организациях проведут, и дело в том, что пятидневная рабочая неделя была введена 7 марта 1967 года. Повесть написана в 1969, следовательно, мы видим, что анкетирование проводится не на пустом месте: правительство хочет видеть результаты нововведения, изучает как изменилась жизнь общества, и в частности загруженность женщин и перспективы увеличения рождаемости.
Это было небольшое увиливание от событийного ряда Ольги Воронковой, героини книги.
А она, что она?… Живёт, и для неё никакого значения не имеет, какая сейчас неделя, возьми любую, они неотличимы. Перед нами типичная женщина тех лет, день за днём которой летят в бесконечных хлопотах, так и потеряться недолго в «туче дел и забот — институтских, домашних...». У Оли, как она в досаде говорит: «...очень смешная жизнь. Одно за другим: не успеваешь ни на чём задержаться. Какой-то коктейль из мыслей и чувств». Много надо успеть, она везде опаздывает и растёт куча дел на потом. Нет, вы не подумайте ничего плохого, у неё всё в порядке. Хороший заботливый муж Дмитрий, любит детей и с удовольствием возится с ними, а их двое, Котька и Гулька, сын детсадовского возраста, дочь — ясельного. Трёхкомнатная квартира в новом районе, большая, 36 кв.метров. Правда микрорайон не благоустроен, кроме жилых домов ничего нет, даже магазинов, поэтому в её руках вечные сумки. А в общем плане всё хорошо, по многим позициям даже лучше, чем у коллег.
Понравилась тёплая атмосфера повести, несмотря на замотанность главной героини, в основе её настроения доброта, и автор представляет нам Ольгу с огромной симпатией. Даже больше, Баранская сочувствует ей, бегущей по жизни, как белка колесе. И, мне показалось, что впереди есть надежда, что это самые трудные их, Димы с Олей, годы, ведь они молоды и они любят друг друга.
Современной молодой женщине трудно понять всё это коловращение: бытовая неустроенность, запросы семьи, дети, муж, работа. Мы тоже побывали в центре похожего вихря, и с удивлением сейчас думаешь, ведь выстояли. Во всей круговерти о себе подумать некогда, и, как деталь - пресловутый крючок, на который не остаётся ни времени, ни сил. Я последняя буква алфавита, так нам внушали тогда. Сейчас приоритеты другие, весь день отовсюду нас призывают любить и баловать в первую очередь себя. Наши бабушки, мамы, да и сами мы в том времени не знали, что так можно.
Многие эпизоды пересеклись и напомнили собственные случаи тех лет. Вот они, дежурные гонцы, идут в обеденный перерыв в магазин закупить продукты на весь отдел, сумки тяжеленные, а им весело, потому что они вместе. И у нас были похожие моменты, а спустя десяток лет вылазки в магазин стали дальше. Нас было пятеро в отделе, и в конце семидесятых годов, дважды в месяц одна из нас неофициально отправлялась в Москву за мясными изделиями, остальные прикрывали. Туда, световой день там, назад, на всё — сутки. Билет на объект анекдота тех лет «длинный зелёный, колбасой пахнет» стоил 8,12 рубля, вся дорога по 3,25 с носа. Не расход — мелочь, зато все с вкусняшками. Сумки тяжеленные, и какими радостными были встречи на перроне, всегда кто-то ждал и помогал нести. Интересно, сейчас такое единение возможно?
Читать, не читать, каждый решит самостоятельно, однако окунуться в атмосферу тех лет стоит, поскольку история написана чрезвычайно искренне, а все детали и приметы времени достоверны и очень убедительны. Это жизнь.
Читать далее
71 понравилось
35
1K