Маргулис встала и подняла трусики и джинсы с пола. Я смущенно закрыл лицо рукой.
– Вы не думайте, что я извращенка какая-то или на публике люблю, – говорила главврач. – У меня таких девиаций нет. Просто я в этого Сеткина столько сил вложила – как доктор и как женщина, – чтобы вернуть ему разум, память, чувства. И пусть Самаэль пока не признает себя Самаэлем, но местами его тело начало меня вспоминать. А это уже прогресс! Не будь это таким личным – диссертацию написала бы. Впрочем, может, и напишу… Я заслужила. Заслужила!