Человеческие поступки (зчркнт) пост-апки
Обзор финалистов десятого сезона «Лицея» в номинации Ридеро "Выбор книжных блогеров". Мы настроены на поиск соответствий новому в уже известном, потому для кого-то лес Ирины Родионовой окажется продолжением стругацкой "Улитки на склоне" с Одержанием и самозарождающимися "щенками"; кто-то опознает в нем "Кысь" Толстой, кто-то отсылки к лесной части "Опоздавших к лету" Лазарчука с древолюдьми и "Хлорофиллии" Рубанова. А для более ироничных и менее постап-продвинутых читателей это станет продолжением курехинского "Ленин - гриб" и развернутой иллюстрацией к поговорке: "В Рязани — грибы с глазами: их едят, а они глядят".
Собственно, именно грибы с глазами, носом, ртом, мягким пушком волос, ручками и ножками, и есть "Дети, рожденные грибницей", которых здесь, конечно, никто не ест. В реальности романа некоторое время назад городок Усть-Саракташ (осознанный или бессознательный оммаж Стругацким и Саракшу?) стал эпицентром локального апокалипсиса. Биобомба с, как полагается, разрушениями, человеческими жертвами, панической эвакуацией части населения, оказалась с отдаленными последствиями. Кто-то уехал навсегда, большинство осталось, не стремясь к статусу лишенцев. После чего город и изрядную часть леса отрезали от цивилизации, обнесли по периметру забором с колючей проволокой и стали наблюдать. Время от времени от "гуманоидов", так местные называли волонтеров в костюмах биозащиты, перепадает гуманитарка, никогда не чрезмерная, а так, надеяться осталось на себя: огороды и лес.
Фертильность после катастрофы устремилась к нулю и на замену неслучившимся детям, лес подбросил собственных "грибных", которые самозарождались по весне в корнях деревьев, неотличимые от человеческих младенцев, цвета только голубоватого,. Который, впрочем, становился розовым, стоило лесному найденышу приникнуть к груди откликнувшейся на зов женщины. Дальше все шло по стандартному сценарию: "дитя" наливалось здоровой полнотой, "мать" худела и бледнела. Пару недель,. После чего ее хоронили, прямо с проросшим в нее мицелиями паразитом. Вразумить несчастную, которая однажды взяла в руки лесного подменыша не представлялось возможным, когда симулякр отбирали силой, женщина защищала его с неистовством берсерка, если "гриб" (а внутри у тварей именно грибная мякоть) швыряли в огонь, женщина умирала от тоски через те же две недели.
Потому женщины не ходят в лес за грибами-ягодами в сезон. Мужики к грибным выползням равнодушны, брезгливо отодвигают их ногой или подхватывают руками в рукавицах, когда надо пожечь собранных - да, выглядит массовое аутодафе кошмарно, куда там Ироду, но в их ситуации это необходимая мера предосторожности. Впрочем, особо не защищающая, на замену сожженным, лес подбрасывает новых. Толик, "Барклай" (страсть, как люблю, когда автор предлагает читателю такие игры) приехал в Саракташ ухаживать за безнадежно больным отцом незадолго до катастрофы, да так здесь и остался. Единственный "не местный", хотя рожден был здесь, самый завидный жених, крепкий, рукастый, непьющий. Давно влюбленный в библиотекаршу Анну, а все как-то у них не сложится, хотя под стать друг другу, оба с повышенной социальной ответственностью. Она пытается сеять разумное, доброе, вечное посредством книг, он не теряет надежды сделать женщин иммунными от грибных детей.
Спасая Софью, о которой узнал, что бегает в лес и уже готова срезать младенца, он берет на руки ее "гришеньку" - считается, что мужикам это не опасно - тотчас поняв, что это девочка, и зовут ее Мирна. Такое начало, о том, что дальше, стоит почитать, потому что написано хорошо, и интересно же, что там с ними будет. "Детей, рожденных грибницей" лично мне не удалось подверстать под пресловутое "что хотел сказать автор?" Может быть удастся вам?
22 понравилось
