«Не смей завидовать! Ты не знаешь, что, кому и для чего дает судьба. Бери свое смело, а на чужое не зарься!»

Он был самоуверен, а значит, слеп. Тот, кто презирает противника, уже проиграл

Мало кто сегодня печет тот хлеб, который желает съесть через десять лет

– Когда я уходил, то велел казнить стража, прозевавшего исчезновение царевича. Все ли готово?
Джериш нахмурился:
– Эй, эй, не горячись, Ширам! Слава Солнцу, царевич жив. Поверь, я хорошенько проучил растяпу. До конца дней будет помнить!
– Не сомневаюсь, – резко оборвал его Ширам. – Конец его дней наступит сегодня.

– Отродясь не встречал таких кровожадных и свирепых тварей, – раздраженно бормотал жрец, вертясь на своем ложе и шлепая по себе ладонями. – Это какие-то дикари, убийцы! То ли дело комары Аратты – скромные, воспитанные, миролюбивые существа! Если и укусят, то предупредительно остаются на месте, чтобы ты мог их прихлопнуть. Эти же мигом напьются крови и улепетывают, освобождая место для родни…

– Если ты станешь дерзить мне, я спущу с тебя шкуру и натяну на барабан, – посулил Ширам жрецу.
– И тогда ты услышишь правду в его звуках, – ни мгновения не задумываясь, ответил Хаста.

– Чего пришел?
– Я думал, ты помираешь! Хотел помочь…
– И без твоей помощи когда-то помру, – хмуро отозвался Вергиз.

– Я была рада беседовать с тобой. Право, мне сейчас кажется, будто я вообще беседовала по-настоящему впервые в жизни. Ты воистину необычный человек, я совсем не ожидала… Ладно, не важно. Это было… – Аюна попыталась найти слово, но так и не нашла того, которое передало бы весь сияющий хаос ее впечатлений, и закончила неловко: – Хорошо.

Почему они взбунтовались, Ширам?
– Быть может, потому, что ты запомнил, что они твои подданные, и забыл, что они люди?

там, где мужчина сломя голову бросится в бой, женщина прежде всегда подумает.

Ты сильно ударился, Ширам, – покачал головой Аоранг. – Тебе надо много лежать и мало злиться.

– Судя по всему, – ответил ему Хаста, – они пытаются напоить своего бога.

– А зачем?

– Затем что он привел нас сюда, солнцеликий.

Царевич впал в задумчивость. Он тоже успел хлебнуть темного пойла.

– Это благодарность или наказание, чтобы он так больше не делал?

«Вступая в бой, ты больше не человек – ты воплощение смерти. А смерть стирает лица. Она приходит невидимой и уходит незаметно».

«Вот я и во главе отряда, – саркастически подумал он. – Воины у меня знатнее и не придумаешь: наследник престола, саарсан накхов… Надо спросить Айху, может, она тоже царевна?»

Если ты в самом деле избран, ты должен будешь найти ответ сам, и никакие жрецы тебе не помогут. А сбить с толку, заморочить – запросто. Это твой вызов – вот и прими его.

начнешь кормить волка с рук – накормишь руками

Страха с Дядьками не должно быть никогда, даже если они рычат и скалятся тебе в лицо, – говорил дед Вергиз. – Кто боится – тот добыча. Или слабак

Скажи, Ширам, ты можешь вообразить, чтобы дочь моего отца явилась бы ночью в круг воинов распевать с ними песни?
– Сестра матери моего деда пришла как-то в такой круг, пела с воинами песни и поила их принесенным с собой вином. А к утру три десятка воинов лежало с перерезанным горлом…

– Надо бы и нам показать что-нибудь удалое! Ширам, ты славишься как умелый боец; может, ты?

Однако накх не изъявил ни малейшего желания хвалиться перед ингри своим искусством.

– Видел ли ты змею, которая жалит ради забавы, царевич?