По гроб жизни

И не с кого было спрашивать! Эти слухи носились по всему двору, как моровое поветрие, виновен в них был каждый, и в то же время не был никто.

тело все еще напоминало кусок стекла. При условии, что стекло способно испытывать боль.

«... Человек привыкает ко всему или ломается под тяжестью обстоятельств…»

– Мы ведь на ты, – весело поправил он. – А река… ну что река, я же готов был. Там место такое, камыши, рогоз… В таких местах всегда лед ненадежный, я их туда вытащил, ну и вот. Сам тоже искупался немного, но ничего. Я везучий.
Везучий?..
– Вы ненормальный.

Умение биться на мечах – это даже не половина дела! Куда ценнее видеть поле боя, успевать следить за всем происходящим и оказываться в нужном месте в нужный момент.

Небесные горы, это действительно был бой, плевать, что один человек противостоял семерым!.. Он был бы достойным противником и для сотни! Двое уже валялись рядом в снегу. Проклятье!.. Вальд Гарта участвовал во многих десятках боев и мелких стычек, но никогда он не видел, чтобы кто-то двигался так… Словно время для принца текло иначе, каждый удар, каждое движение были молниеносными и точными, и ни одного среди них не было лишнего. Легко, равнодушно, непредсказуемо...

– Ну чего вы от меня хотите, воин из вас сейчас никудышный, уж не взыщите… Ну чем вы мне там поможете?! – Он натянул куртку и принялся пристегивать ножны. – И, знаете что… далось вам мое высочество сейчас! Мы оба в любой момент подохнем!.. Давайте уже на «ты», а? Меня Лиар зовут.
Темнота сгущалась, лицо принца смазывалось, плыло. Граф зажмурился, посмотрел снова.
– Ты… определился бы, Лиар… То ли все будет хорошо, то ли подохнем в любой момент! – неожиданно для самого себя выдохнул он.

– Вы тоже могли отказаться… Да что там, вы могли просто не затевать всего этого!
И принц вдруг помрачнел, отвел глаза.
– Нет, граф, не мог. Действительно не мог. Я не выбирал титула, но раз уж довелось стать принцем…

– Верно говорят, что все познается в сравнении! Вчера вечером наш лагерь вряд ли казался вам таким уж хорошим местом, зато теперь, на фоне нынешней задницы, он вспоминается почти с ностальгией…

– Нет, благодарю. Что вы намерены делать дальше?
– Сейчас? – удивился принц. – Поужинаю и лягу спать, чего и вам советую.

– Послушайте, граф… Вы изрядно так обморозили ноги, и если сейчас не восстановить кровоток, то поздней вам их просто отпилят ко всем фениксам. И вы потом всю жизнь до нужника будете ходить только с посторонней помощью. Вот и решайте, что для вас более унизительно!
– Вы… – Вальд подавился воздухом.
– Бестактная скотина, я знаю.

– Зря вы… со мной возитесь, – с неожиданной для самого себя досадой выдохнул граф. – Здесь вам и одному придется тяжело, а уж с такой обузой… Проклятье, неужели не понимаете?!. Что бы вы ни делали, я покойник!
Наверно, рассудок все-таки оставил Вальда, потому что иначе никогда он не позволил бы себе этой вспышки! Но принц, кажется, не обиделся.
– Для покойника вы, граф, многовато спорите. Оставьте это и держитесь за меня. Идемте.

Вальд завороженно смотрел, как Лиар кончиком кинжала отодвигает плоть, высвобождая засевший в теле наконечник стрелы, как хлынувшая из раны кровь заливает ему ладони – неожиданно широкие, обветренные, покрытые застарелыми мозолями. Совершенно неподобающие наследному принцу. Боль рвала внутренности, вгрызалась в душу…

Вальд попробовал встать, только тело ему более не принадлежало. Здесь, в мире живых, у него не осталось власти даже над собственными ногами, и от этой постыдной беспомощности хотелось выть.

Граф неловко отмахнулся мечом и услышал над ухом отборную площадную брань – голос показался знакомым.
– Ваше… высочество?.. – он все никак не мог разлепить склеенные ледяной коркой ресницы, контуры человеческой фигуры расплывались, таяли. Может, все же ошибся?..
– Фениксовы перья, граф, не стойте вы, как пень, неужто вам мало одной стрелы?!

Вальд никогда не забудет, каково это. Распутывать узлы закоченевшими непослушными пальцами, обжигать ладони промерзшими ручками котлов… Густой, тяжелый дым разъедал глаза и рвал легкие, но стоило чуть отодвинуться от костра, как возвращался холод. Они не отодвигались…

Холод – отупляющий, страшный… и слепота. Собственных пальцев не разглядеть в опостылевшем белом мареве. Метель не стихала, холодная колкая крошка хлестала по лицу, склеивала ресницы. Их было около двадцати человек, если не считать возниц. С возницами чуть больше сорока… И все они были обречены, Сэйгран Ивьен сделал все, чтобы лишить их и без того крохотного шанса вернуться живыми.

– Скольких я надеюсь застать?.. – повторил принц, рассеянно глядя на собравшихся. – А неважно. Сколько бы их ни было. Я хочу, чтобы люди в моей стране, попав в беду, знали, что их не бросят и про них не забудут, нужно только дождаться помощи. Чтобы каждый в Эверране это знал! Тогда выходит уже не двадцать и даже не триста двадцать человек, а десятки и сотни тысяч! Это укладывается в вашу математику, дядя?

Гвардейцы вытянулись по струнке, как предписывает устав, но мало кто из них сумел скрыть насмешку. Они ухмылялись по-доброму, понимающе… Никто не любит проигрывать, особенно в шестнадцать лет! Но Вальд не разделял подобной мягкости. Трусость он презирал, независимо от возраста.

Неважно, кто перед тобой: принц, король или сам Акодан. Бой всегда должен быть честным!