Yesteryear

Книга задумывалась, как утверждается, как сатира на инстаграмных домохозяек, у которых идеальные кожа, волосы и фигура, чистый дом, налаженное хозяйство, аккуратный выводок детей, и при этом находится время документировать свою открыточную жизнь и выкладывать это все в интернет с подписями о том, как они счастливы вести традиционный жизненный уклад, быть женой и матерью, питаться тем, что вырастили сами, и воздавать хвалу Господу. Тогда как если посмотреть чуть под другим углом, то видно, что за детьми присматривают няни, за хозяйством следят два десятка мексиканцев, традиционные блюда готовятся на плите за тридцать тысяч долларов, органические продукты втайне поливаются пестицидами, сувенирная продукция на продажу приезжает в коробках с маркировкой Made in China, а традиционная жена проводит свои дни уткнувшись в телефон, потому что вся ее жизнь - это бесконечное производство контента и взаимодействие с подписчиками и рекламодателями. Грубо говоря, семейные ценности, материнство и крестьянская жизнь на свежем воздухе - это бизнес, главная цель которого зарабатывать деньги.

Изначально Натали такой не была, конечно. Она выросла в христианской семье и не видела для себя иного пути, кроме как стать примерной матерью семейства, но старалась подобрать для будущей жизни правильного мужчину. Таким ей показался Калеб Миллз, по счастливому стечению обстоятельств сын богатого и влиятельного политика. Ребята быстро поженились, Натали забеременела, и тут стало понятно, что Калеб не имеет работы и вообще понятия не имеет, чем хочет заниматься. Да и не горит желанием начинать обеспечивать семью - а зачем, есть же папины деньги. Уже с ребенком на руках Натали думает, что у нее получится заставить свекров повлиять на мужа, который день-деньской сычит дома и ничего не делает, но выясняется, что родители надеялись, что женитьба и отцовство приведут лоботряса в чувство, однако этого не случилось. И Натали переходит к плану Б.

На самом деле уже тогда стоило бежать, роняя тапки, но ведь развод это грех, и поэтому Натали, сжав зубы и засучив рукава, начинает заниматься ранчо Yesteryear, и Калеб вроде как тоже включается в процесс. У них рождаются еще дети, которых они зачинают нетривиальным способом, а аккаунт Натали в инстаграме начинает потихоньку обрастать подписчиками, она даже записывается на онлайн-курс по раскрутке блога, но все меняется, когда на нее обращает внимание известный консервативный подкастер с миллионами зрителей, и после этого число новых подписчиков начинает расти по экспоненте. Вскоре Натали для работы с блогом уже требуется продюсер, и она нанимает Шэннон - экстатичную девушку из Нью-Йорка, которая давно следит за ее блогом, верит во все, что там транслируется, и признает, что является одной из многих юных дев, которых образ жизни Натали вдохновляет на то, чтобы вырваться из крысиной гонки. Однако вживую все выглядит совсем не так радужно, как в интернете.

Параллельно развивается сюжет, в котором Натали оказывается как будто заброшенной назад в 1855 год - тот же самый дом, тот же муж, только как будто старше, совсем другие дети и нет никаких современных вещей для облегчения быта. Стираем руками, готовим один и тот же невкусный хлеб, лечимся травками, из развлечений - сшить курам шапочки, до ближайших соседей три километра пути. Муж и сыновья каждое утро куда-то уходят и вечером возвращаются, а Натали с дочерьми Мэри и Мэйв словно заперты в бесконечном дне сурка. Убежать оттуда не получается - Натали один раз попробовала и попала в капкан. Она думает, что попала в какое-то реалити-шоу, ведь не может же это все быть на самом деле.

Реальность оказалась куда как более мрачной, и если честно, хотя мне было жалко детей, долгие годы страдавших по воле родителей, которые сначала задолбали их бесконечными съемками, а потом резко оградили от внешнего мира, мне видится неправильным, что Натали разлучили с детьми и еще дали конский тюремный срок, тогда как ее муж продолжил жить как жил. Может быть, автор хотела показать, что будучи изначально жертвой патриархата, Натали ею осталась до конца, ведь ей тоже пришлось немало настрадаться (шутка ли, женщина забыла десять лет своей жизни, годами жила на таблетках, которые ей подсыпали в воду, и сама же осталась крайней).

В целом несмотря на интересную задумку, роман мне показался сыроватым.

Тётя Кама принесла вам рецензию на одну из самых громких книг в англоязычном book-сообществе.

Когда я закрыла Yesteryear, я подумала, что книги в целом можно разделить на два типа. Первый тип ты проживаешь во время чтения. Они могут очень нравиться, сильно задевать, пугать, восхищать, но после финала внутри наступает тишина. Книга сказала всё, что собиралась, ты всё почувствовала, и обсуждать особенно нечего. Вторые после последней страницы как будто только начинаются. Они порождают длинные разговоры, споры, разборы отдельных сцен и персонажей. Ты возвращаешься к цитатам, меняешь мнение, пытаешься понять, что именно хотел сказать автор и не противоречит ли книга сама себе.

Оказывается, в английском языке для этого есть отдельное слово - discussability. Способность книги порождать обсуждения. И у Yesteryear, пожалуй, имеет один из самых высоких коэффициентов discussability среди книг, которые я читала в последнее время.

Я обсуждала её почти всё время, пока читала. Отправляла цитаты, выписывала мысли, спорила с Натали, спорила с автором. А финал заставил меня заново пересобрать значительную часть романа в голове.

Поэтому почти до самого конца я была уверена, что поставлю книге пять звёзд. Получилось четыре. И сейчас будем разбираться почему. -------------------------------------------------------------------------------------------------- Про что вообще книга? Мы читаем историю Натали - религиозной, консервативной tradwife-инфлюенсерки.

Она живёт с мужем и детьми на ферме, готовит всё с нуля, печёт хлеб, использует натуральные продукты, ограничивает детям доступ к экранам и продаёт многомиллионной аудитории образ правильной традиционной жизни.

Её контент построен на возвращении женщины к семье, материнству, домашнему труду и христианским ценностям. Натали уверена, что современная женщина попала в ловушку: ей продали карьеру, независимость и самореализацию, а взамен отняли дом, детей и нормальную жизнь.

А потом Натали оказывается в XIX веке. Уже без камеры, красивого монтажа, современной медицины, собственных денег и возможности выбирать, какую часть традиционной жизни показывать аудитории.

На первый взгляд кажется, что концепт предельно понятен.

Книга предлагает либеральному читателю приятное злорадство: tradwife отправляют в прошлое, жизнью которого она так восхищалась и которое годами романтизировала. Там её зависимость от мужа, отсутствие собственной опоры и бесправие уже невозможно спрятать за деньгами семьи, красивым домом и успешным аккаунтом. Консервативному читателю, в свою очередь, предлагают посмотреть на собственные идеалы глазами либеральной писательницы - и увидеть, почему для неё эта модель выглядит не возвращением к правильной жизни, а ловушкой.

И книга действительно делает и то и другое.

Но довольно быстро выясняется, что Натали слишком умная, а сам роман слишком хорошо понимает обе стороны, чтобы ограничиться этим простым аттракционом. -------------------------------------------------------------------------------------------------- Начнём с того, что автор действительно умеет писать

Причём умеет писать сразу в нескольких плоскостях.

Местами у неё просто красивая проза, очень точная и образная одновременно. Например, в момент, когда сознание Натали наконец цепляется за одну страшную мысль:

For hours now, my thoughts have fluttered and flitted tirelessly around me overhead. Now they stop short and drop out of the sky, one by one, until just one remains.

Текст точно передаёт состояние Натали: до этого её сознание мечется, перескакивает с одного на другое, отказывается складывать происходящее в цельную картину. А потом остаётся одна мысль, от которой уже невозможно отвернуться.

Ещё автор очень хорошо владеет темпом текста. И я всё реже встречаю это в современных книгах. В спокойных сценах предложения становятся длиннее. В них много деталей, наблюдений, внутренней речи. Натали может долго рассматривать человека, помещение или собственную жизнь, уходить в воспоминания и разворачивать целую теорию из одного случайного замечания.

Когда напряжение растёт, текст меняется вместе с ней. Предложения сокращаются, слова начинают толкать друг друга вперёд, и сама проза буквально ускоряется.

Вот Натали бежит:

In a breath I’m gone. By the time I register the sound of the wood clattering to the porch I’m already down the stairs, sprinting across the frostbitten grass, running, running, running, faster now, quieter now, forget the driveway and just get to the woods.

Behind me a door is open, someone cries Mama, the barn is a blur of red alongside me and then it’s behind me, and I’m flying toward the trees.

“Mama!”

I don’t look back. I’m in - yes - I’m in the trees, crashing through leaves, my heart thrashing to the rhythm of my feet, the ghostly blur of birch trees flying past, and then the world goes white.

Тут текст не описывает, что она бежит. Ты ощущаешь, как проносится мимо воздух. Повторы, короткие команды самой себе, обрывки восприятия, исчезающие за спиной предметы - всё работает на скорость. Ты физически чувствуешь, как сцена набирает темп.

И при этом у автора очень много цепких наблюдений. Иногда ей хватает одной строки:

“This life is an exercise in insanity.”

Жизнь как упражнение в безумии. И это одновременно мысль Натали о конкретном дне и точное описание всей конструкции, которую она вокруг себя построила.

Материнство как обязанность. Домашний труд, который никогда не заканчивается. Брак, который нужно сохранять любой ценой. Религия, объясняющая, почему терпеть правильно. Публичный образ счастливой женщины. И постоянная необходимость доказывать себе, что эта жизнь прекрасна. Отдельно каждый элемент ещё можно выдержать. Вместе они постепенно превращают существование Натали именно в упражнение в безумии.

И вот что особенно хорошо: автор, очевидно, тоже имеет собственную позицию и вполне конкретные мысли обо всём происходящем. Но большую часть книги она не выходит на сцену с плакатом. Она вшивает эти мысли в персонажей.

Наблюдения Натали звучат как наблюдения Натали. Они исходят из её опыта, характера, злости, амбиций и идеологии. Даже когда понятно, что сама автор тоже хочет что-то сказать о материнстве, женском труде, браке или власти, это не ощущается как её голос, на пять минут захвативший персонажа.

Натали остаётся Натали. Она может сказать что-то очень точное и тут же сделать из этого совершенно чудовищный вывод. Может прекрасно увидеть чужую ловушку и не заметить собственную. Может сформулировать мысль, с которой хочется согласиться, а через абзац вызвать желание с ней спорить.

Именно поэтому книга не превращается в длинное политическое эссе, замаскированное под роман. Большую часть времени здесь действительно говорит персонаж.

Просто автор очень грамотно выбирает, что именно дать ему заметить. -------------------------------------------------------------------------------------------------- Натали слишком умная, чтобы над ней просто насмехаться Самое простое, что можно было сделать с таким сюжетом, - превратить Натали в карикатуру. Она религиозная, консервативная, рожает одного ребёнка за другим, отказывается от образования ради мужа и рассказывает миллионам женщин, что современный феминизм продал им несчастную жизнь. Готовый персонаж для публичной порки.

Можно было сделать её тупой, лицемерной и самодовольной. После этого роман спокойно провёл бы несколько сотен страниц, наказывая её за неправильные взгляды. К счастью, Натали получилась живой.

Она умная, наблюдательная и временами действительно смешная. Она замечает, как общество относится к женщинам, как используется их труд, как женская злость превращается в отдельное преступление:

A voice in my head, echoing softly: America hates angry women. The Lord hates angry women. You hate angry women. Do not be an angry woman

Она прекрасно понимает, как работают люди, социальные сети, политика и публичный образ. Видит чужое лицемерие, мгновенно считывает слабости и умеет очень точно формулировать неприятные вещи. Например, вот как она представляет будущее своей соседки по комнате Рины, которая получила престижную стажировку в McKinsey:

She would spend her twenties feeling disappointment and labeling it gratitude.

Рина будет работать в индустрии, созданной мужчинами и заполненной мужчинами:

The stupidest path is Reena’s path: accepting a job in an industry designed, filled, and run by men.

Получать меньше денег и признания, чем коллеги. Радоваться маленьким повышениям. Пытаться параллельно построить отношения, сохранить тело, найти время на друзей, а потом втиснуть материнство в жизнь, уже полностью занятую работой. И Натали смотрит на всё это и думает: вы называете меня зависимой женщиной, но сами добровольно отдаёте всю жизнь корпорации.

В её рассуждениях много жестокости, злорадства и откровенной мизогинии. Она наслаждается предполагаемым будущим поражением Рины. Представляет её одинокой, стареющей, брошенной мужем и забытой друзьями. При этом саму ловушку она видит очень ясно.

Современной женщине действительно обещают, что при достаточном старании она сможет получить всё сразу. Карьеру, деньги, любовь, детей, красивое тело, социальную жизнь и внутреннее равновесие. Потом выясняется, что на каждую из этих вещей нужна полноценная отдельная жизнь.

Автор предлагает смотреть на это как на лабиринт:

What they wanted was to do what I had seemingly done: take one step back, and then another. They wanted to backpedal slowly until they were back at the entrance of the maze, and then to turn around and walk away.

Молодые женщины больше не хотят одновременно становиться идеальными работницами и идеальными матерями. Они хотят выйти из лабиринта ещё до того, как окончательно в нём потеряются.

Натали прекрасно знает о том, что сама она оттуда не выбралась.

И вот это уже интереснее любого простого спора про tradwife.

Потому что женщина с карьерой смотрит на Натали и видит ловушку: финансовую зависимость, бесконечные беременности, отсутствие образования и мужа, которому принадлежит всё имущество. Натали смотрит на карьерную женщину и тоже видит ловушку: восьмидесятичасовую рабочую неделю, мужские правила, одиночество и материнство, которое приходится запихивать в остатки жизни.

Каждая уверена, что другую женщину обманули. И каждая права ровно настолько, чтобы спор не заканчивался на первой же странице. Натали вообще очень хорошо видит устройство власти. В XIX и XXI веке всё имущество официально принадлежит её мужу. Она смотрит на него и думает:

His wife might as well have been a farm dog, for all the rights she had. Even the sweetest, stupidest man can grow cruel and cunning when he learns a thing like that.

Даже самый добрый и глупый мужчина может стать жестоким, когда понимает, что закон и общество полностью на его стороне.

Личный характер мужчины имеет значение, пока у женщины остаётся возможность уйти, заработать, обратиться за помощью или хотя бы публично рассказать, что происходит. Когда все эти возможности исчезают, хорошее обращение становится исключительно вопросом его доброй воли. Натали это прекрасно понимает.

Проблема в том, что в собственной современной жизни она добровольно передала Калебу почти такую же власть и назвала это правильным устройством семьи. -------------------------------------------------------------------------------------------------- Счастье материнства, о котором все лгут Наверное, самые болезненные наблюдения книги связаны с материнством. Натали выросла среди женщин, которые выглядели так, будто домашняя жизнь даётся им естественно. Они рожали детей, убирали дом, готовили еду, заботились о мужьях и поддерживали образ тихого женского счастья. Именно на них она равнялась, когда решала, какой должна быть её собственная жизнь.

А потом мать признаётся, что во время домашней работы представляла себе зрителей:

It’s lonely, you know. Housework. I felt less lonely when I pretended I had a little audience on the couch with me. Watching me vacuum. Take out the trash. Cheering me on!

Ей было одиноко, и она воображала маленькую аудиторию, которая сидит на диване, смотрит, как она пылесосит и выносит мусор, и подбадривает её. Для Натали это почти предательство. Она всю жизнь смотрела на мать и других женщин своей общины и думала, что они действительно счастливы. Что домашний труд приносит им естественную радость. Что правильная женщина просто входит в эту роль и чувствует себя на своём месте. Оказывается, они тоже притворялись. И Натали понимает, что это притворство связывает между собой целые поколения женщин:

It’s the long, golden string of insincerity that threads together the entire human race: a shared agreement between women to insist back and forth in endless conversation that this thing we spend our whole lives preparing for - this thing we were born for - is anywhere close to what we thought it would be. And do you know the truth beneath that secret? The water beneath the ice? It never stops. You never age out of it. Your mother lies to you, and then you lie to your children, and then your children lie to their children, and then you are an old woman, looking back at your own life, lying to yourself. A lifetime of drowning, and then you are dead.

Женщины всю жизнь готовят друг друга к опыту, который совсем не похож на то, что им обещали. Мать говорит дочери, что материнство окажется естественным и прекрасным. Дочь рожает, понимает, что её к этому никто по-настоящему не подготовил, а потом однажды повторяет ту же ложь уже следующему поколению. После рождения первого ребёнка Натали не узнаёт ни своё тело, ни собственную жизнь. Она чувствует себя объектом медицинского эксперимента и пытается хотя бы намекнуть матери, насколько чужой и страшной ей кажется новая реальность. В ответ слышит:

“No one said childbirth was easy, honey,” she said over her shoulder while she fiddled with the window blinds. “They just said it would be worth it.”

Никто не рассказал, насколько физически страшными и уродливыми могут быть роды. Никто не предупредил, что после них она может не почувствовать себя собой. Вместо правды мать предлагает ей готовую формулу: сейчас тяжело, но потом всё обязательно окажется того стоящим. Позже этот материнский голос в голове Натали становится ещё прямолинейнее:

I know you can because you have to. Now get up.

Ты можешь, потому что должна. Вот что в итоге скрывается под обещаниями о естественном женском предназначении. Натали не обнаруживает в себе врождённую способность легко выдерживать материнство. Она выдерживает его, потому что не выдерживать нельзя. Дети всё равно хотят есть. Дом всё равно требует работы. Семье всё равно нужны деньги. И если Натали не встанет, никто не подхватит всё то, что держится на ней. Особенно хорошо это видно в её отношении к няне. Когда Натали наконец нанимает помощь и остаётся одна в кладовой, она буквально опускается на пол от облегчения:

I would never be alone with my children again.

Натали любит своих детей. Она хотела их. Она построила всю личность вокруг материнства и годами рассказывала другим женщинам, что именно в нём находится настоящее предназначение. И всё равно мысль о том, что она больше не останется с ними одна, вызывает у неё почти физическое наслаждение. Любовь к детям не отменяет бесконечной ответственности.

Материнство не останавливается, когда у женщины заканчиваются силы. И тем более не останавливается, когда она сама уже находится в тяжёлом состоянии. Особенно страшно рядом с этим звучит другая цитата:

“God, let someone care about me as much as they care about the children.”

Господи, пусть хоть кто-нибудь позаботится обо мне так же, как все заботятся о детях. В системе, которую Натали считает правильной, дети находятся в центре семьи. Муж остаётся её главой. А мать превращается в обслуживающую конструкцию, которая должна поддерживать и тех, и других.

Все беспокоятся о детях. Все говорят о том, что им нужно. Все оценивают, достаточно ли хорошо Натали выполняет материнскую роль. Но почти никто не задаётся вопросом, что происходит с матерью. А с ней происходит уже не обычная усталость:

A single bad day feels like nine good days packed into one. Time moves so slowly that I often worry the clock in this world might break altogether, leaving me frozen in a single sepia-toned moment.

Один плохой день ощущается как девять хороших, упакованных в один. Время движется так медленно, что Натали боится: однажды часы окончательно сломаются и оставят её навсегда застывшей в одном выцветшем моменте. Это очень точно описанная депрессия.

Когда свёкор перестаёт содержать семью, добывать эти деньги тоже приходится Натали. Калеб, номинальный глава семьи, не работает и проблему не решает. Поэтому она превращает дом, детей, материнство и собственную идеологию в источник дохода. Миллионы людей смотрят, как Натали печёт хлеб, воспитывает детей и создаёт идеальную традиционную жизнь. Они хвалят её, восхищаются ею и подтверждают, что её труд важен. Но её аккаунт - это не просто хобби богатой и беззаботной женщины. Это работа, которую Натали приходится создать, чтобы содержать семью.

Получается особенно ироничная конструкция: женщина, которая рассказывает другим женщинам о преимуществах отказа от карьеры и зависимости от мужа, становится главным кормильцем. Только её работа по-прежнему называется продолжением правильной женской жизни.

Натали вынуждена работать, чтобы поддерживать фантазию о том, что женщине работать не нужно.

Натали вплетает в золотую нить неискренности уже собственную жизнь. Она показывает подписчикам красивый дом, счастливых детей и правильную традиционную семью. Рассказывает, что женщина обретает себя, когда отказывается от карьерной гонки и возвращается к своему естественному предназначению. А за кадром именно она зарабатывает деньги. -------------------------------------------------------------------------------------------------- У Калеба есть статус. У Натали - вся работа

После разговора о материнстве и деньгах довольно быстро возникает вопрос: что вообще делает Калеб, пока Натали удерживает на себе дом, детей, публичный образ семьи и её финансовую устойчивость?

Формально именно он считается главой семьи, человеком, за которым остаётся последнее слово, будущим политиком и наследником большой фамилии. Все вокруг годами поддерживают представление о его особом предназначении. На практике почти каждое серьёзное решение принимает Натали. Она думает наперёд, находит деньги, управляет кризисами, защищает репутацию семьи и одновременно следит за тем, чтобы Калеб продолжал чувствовать себя значительным мужчиной.

Он очень хочет стать кем-то большим, хотя сама Натали прекрасно видит разрыв между его амбициями и реальными способностями:

All men wanted to become legends. It was so embarrassing.

Калеб живёт внутри образа будущего лидера, который за него построили отец, жена и окружение. Натали не просто поддерживает этот образ, а фактически всё время снабжает его теми качествами, которых ему не хватает. Поэтому её молитва звучит почти как итог их брака:

Please let this plan work, Lord. Please don’t let her win. And please give my husband a spine. I’m tired of him needing to borrow mine.

Ему важно ощущать, что именно он задаёт направление, хотя это направление обычно заранее продумано ею. Он может мечтать о политике, пока Натали устраняет препятствия, может рассуждать о мужской ответственности, пока последствия его решений разгребает жена, и может сохранять статус главы семьи, не неся той нагрузки, которая с этим статусом якобы должна идти в комплекте.

Натали это видит. Она не считает Калеба особенно умным, сильным или самостоятельным и временами относится к нему почти как к проекту, который ещё можно довести до приемлемого состояния.

Калеб действительно становится её главным проектом. Натали берёт мужчину, который сам не очень понимает, чего хочет, и пытается собрать из него значительную фигуру. Даже его мечта о ферме во многом рождается из её слов: он слышит красивый образ, цепляется за него и постепенно начинает воспринимать как собственное призвание.

И всё же именно такого мужчину патриархальная система ставит выше неё. Он может быть слабее, менее компетентным и совершенно не способным обеспечивать семью, но его статус от этого не меняется. Натали остаётся женой, которая должна поддерживать его авторитет даже тогда, когда сама прекрасно понимает, насколько этот авторитет пустой.

Особенно ясно это видно после после поворота в сюжете. Калеб ведёт себя по-скотски, но именно ей приходится думать о последствиях: как защитить семью, сохранить репутацию, не разрушить его политическое будущее, пережить публичный скандал и превратить произошедшее в управляемый нарратив.

Он создаёт кризис, с которым сам не способен справиться, и Натали снова берёт управление на себя. Даже её прощение становится отдельной формой труда. Ей нужно пережить предательство так, чтобы не разрушить мужа окончательно: не быть слишком злой, не унизить его, не напоминать слишком часто и не мешать ему ощущать себя хорошим человеком.

Женская злость здесь оказывается опаснее мужского поступка:

A voice in my head, echoing softly: America hates angry women. The Lord hates angry women. You hate angry women. Do not be an angry woman.

Калеб может изменить, но Натали не должна злиться. Он может ударить, а она всё равно должна думать о сохранении семьи. Он может уходить всё глубже в маносферные идеи, пока ей предлагается понимать, что ему тяжело. Ему разрешено быть слабым, потерянным и агрессивным; ей всё равно приходится оставаться взрослым человеком в комнате.

Именно поэтому Калеб так раздражает. Он не великий манипулятор и не демонический патриарх. Он просто очень слабый мужчина, которому система дала слишком много власти и слишком мало причин взрослеть. Его годами убеждали, что сам факт мужского пола делает его лидером, что жена должна следовать за ним, что его ошибки можно объяснить, а кризисы заслуживают сочувствия.

Калеб не превращается в другого человека. Он просто постепенно понимает, насколько мало ограничений осталось у его власти.

И здесь для меня возникает один из главных вопросов книги: если Натали настолько ясно видит его слабость, почему она продолжает поддерживать его значительность? Потому что признать правду о Калебе означало бы признать правду и о собственной жизни. Она отказалась от образования ради него, родила ему детей, построила вокруг брака идеологию и годами рассказывала другим женщинам, что следование за мужем даёт свободу и счастье. Признать, что муж оказался бесполезным, значит признать, что вся конструкция держалась на ней с самого начала.

Поэтому Натали продолжает тащить его на своём горбу, подталкивать к роли, которую он не способен заполнить, и изображать, что семья следует за мужчиной, хотя на самом деле мужчина всё время следует за ней.

Именно поэтому финал вызывает у меня столько вопросов. Катастрофу создают двое. Но платить за неё почти целиком придётся Натали. -------------------------------------------------------------------------------------------------- И всё-таки автор слишком жестока к Натали

К финалу книга уже давно успевает доказать, что система, которую Натали построила вокруг семьи, веры и мужского авторитета, разрушительна. Мы видим, как она постепенно отказывается от собственной опоры, всё глубже связывает личность с ролью жены и матери, оправдывает слабость Калеба и превращает зависимость в идеологию. Этого вполне достаточно, чтобы понять, почему её жизнь начинает рассыпаться.

Но автору этого как будто мало. Натали приходится расплачиваться буквально за всё сразу: за отказ от образования, за брак, за доверие к мужу, за желание сохранить семью, за собственные убеждения и за неспособность вовремя признать, что вся конструкция давно перестала работать. Каждая её ошибка получает максимально тяжёлое продолжение, и в какой-то момент героиня перестаёт быть человеком, чью жизнь исследуют, и превращается в доказательство авторской позиции. Именно здесь книга начинает казаться мне нечестной по отношению к ней. Женщины, которые отходят от консервативного сценария, тоже ошибаются, страдают, разводятся, начинают жизнь заново и сталкиваются с последствиями своих решений, но у них всё равно остаётся будущее. Натали же автор как будто отказывает даже в праве просто ошибиться и однажды пересобрать себя. Её нужно наказать настолько сильно, чтобы у читателя уже не осталось никаких сомнений, какая модель жизни считается неправильной.

При этом рядом всё время находится Калеб, который участвует в создании почти каждой семейной катастрофы. Он ужасно к ней относится, уходит в радикальные идеи, пользуется авторитетом главы семьи и годами позволяет Натали удерживать на себе последствия его решений. Однако к финалу разгребать всё это снова приходится женщине. Именно она становится лицом провала, именно её выборы разбирают под микроскопом, именно на неё ложится основная моральная и практическая ответственность за то, что они построили вместе.

В этом смысле автор очень хорошо показывает собственную главную мысль, возможно, даже лучше, чем собиралась: мужчина может обладать властью, принимать разрушительные решения и оставаться слабым, но отвечать за состояние семьи всё равно будет женщина. Если она уходит, значит разрушила дом; если остаётся, значит сама всё выбрала; если пытается удержать семью, отвечает за последствия; если больше не справляется, виновата в том, что довела ситуацию до катастрофы.

Поэтому мой главный вывод из книги оказался шире спора между традиционной и либеральной моделью. Какую бы жизнь женщина ни выбрала, именно ей в итоге придётся разгребать абсолютно всё - своё, мужское, семейное и общественное. И именно ей потом объяснят, в какой момент она должна была поступить иначе.

Наверное, поэтому я и не могу поставить книге пять звёзд. Она прекрасно пишет о женском труде, зависимости, материнстве и той невидимой работе, благодаря которой мужчины рядом продолжают чувствовать себя значительными. Но в финале автор слишком увлекается наказанием Натали и сама воспроизводит ту же логику, которую критикует: Калеб получает власть, а Натали - весь счёт.

Четыре звезды - за сильную прозу, отличный темп, очень живую и сложную героиню и за количество разговоров, которые эта книга породила ещё до того, как я её дочитала.

Может ли тошнить от идеальной жизни? Видимо, да, когда тебе всего тридцать два, у тебя шестая беременность, жизнь на ферме с курочками и коровой, которую ровно в пять утра всегда доит твой муж. Жизнь Натали – это идеальная картинка для трансляции счастливой жизни матери, у которой всегда опрятные и воспитанные дети. Натали показывает своим подписчикам только моменты из жизни, идеальные и вылизанные, и оставляет всё неприглядное за кадром. В кадре только мягкий солнечный свет, чистая кухня, готовка традиционного жаркого по воскресеньям и реклама всего того, что можно купить, пополнив счёт Натали и ее семьи. Вся ее идеальная жизнь, благодаря подписчикам, приносит неплохие деньги. Натали улыбчива, мила, а внутри кипит от злости и проклинает все и вся, тут же извиняясь. Натали всегда жила с верой в сердце, уверенная в том, что предназначение для женщины – это материнство. Что надо соблюдать традиции, быть верной мужу и усиленно плодиться.

Учеба в колледже лишь убедила ее в своем предназначении, и она была уверена в том, что все будет идти гладко. Богатый жених, кольцо на пальце, свадьба и беременность. Только жизнь не готовила к родам и к тому, что любовь к ребенку может не сразу появиться. А муж, несмотря на богатство семьи, идиот. Развод не выход, а приспособление к жизни — да. Сделать её такой, как хочешь ты, имея деньги и вот эту фанатичную способность к размножению. Для этого надо заставить мужика работать. Вот реально, как у обоих только после свадьбы и рождения ребенка прозрели глаза, от того с кем они вступили в брак. Студент из Гарварда вовсе не был умным, а кроткая христианка вполне могла строить козни. Фасад счастливого брака рухнул, Натали явно выбрала самую паршивую овцу в этом семействе. Судя по его отношениям с родителями, Натали понимает, что вышла замуж за капризного ребенка. Они надеялись, что жена его образует, она же что родители.

Натали амбициозна, а вот ее мужу мало что нужно от этой жизни. Она, по сути, берет на себя роль мужчины, добытчика и главного в семье. А чтобы домашние дела и семейное благополучие было на высоте, надо просто думать о том, что за тобой наблюдают сотни глаз. Им интересно, как ты натираешь бортик ванны, словно это борт космического корабля. Именно увлеченность Натали реалити-шоу помогла ей в создании фермы. При этом она постоянно заглядывает в соцсети своей соседке по комнате, проверяя, как она там, сравнивая их жизни. Домохозяйки и той, что выбрала работу и независимость. Только вот сытая жизнь Натали может закончится, если будет развод. Она об этом и не думала, пока это не случилось с ее сестрой. Она лишь тень рядом с мужем, и ей ничего не принадлежит.

Ужасная книга, как ловушка из притворства, куда попадают многие женщины. Картинка идеального брака издалека, а вблизи видны трещины и пахнет чем – то нехорошим. Ферма, как золотая клетка из навоза и энтузиазма мужа, выращивающего кабачки. Место, что никогда не окупится, и будут жить они на подачки свекра, пока не дойдут до нищеты. Ситуация, когда женщина должна придумать способ, как не дать себе упасть окончательно в эту яму, и думать о детях, которых она, как истинная христианка, должна рожать чуть ли не каждый год. При этом нелюбовь к ним и самоутверждение за их счёт. Ошибочно было вкладывать силы в мужа и детей, надо в себя, а их использовать как антураж, остаётся только научиться, как поддавать себя, чтобы привлечь внимание и понравиться читателям, а то ощущение, что она лидер секты. И не вызывает главная героиня никакой симпатии, от нее реально жутко. И ее страх можно понять, остаться одной, без денег, дома, с шестью детьми. К концу я поняла, что это чистой воды хоррор, финал просто шокирует, и он какой – то ненормальный и при этом вполне себе обычный, без мистики.