В итоге он просто разорвал пакетик растворимого «Нескафе» и залил его кипятком.Вспомнив про латте-арт, о котором кукарекал босс, Сун Вэнь посмотрел на темную жижу, а затем нашел в шкафу бутылку шоколадного соуса.
Горлышко бутылки подсохло, поэтому линии получались рваными. Он кое-как изобразил на поверхности несколько кривых дуг и пару раз прошелся по ним зубочисткой.
Когда кофе подали Ван Цзяшу, тот принял чашку как святыню.
Молодой господин прищурился, разглядывая узор. Его брови то хмурились, то расслаблялись. Наконец он спросил:
— И что же это за... художественный образ?
Сун Вэнь заглянул в чашку и, подумав, ответил:
— «Засохшая лоза, старое древо, сумеречный ворон».
— А? — Цзяшу еще раз всмотрелся и вдруг хлопнул себя по бедру. — Гениально! Этот изгиб ветви, силуэт птицы... Вылитая акварель в стиле гохуа. У меня даже рука не поднимается это пить.
Его пышная шевелюра смешно подпрыгивала от восторга. Сун Вэнь даже на секунду усомнился — а вдруг у него и впрямь талант? Еще раз взглянув в чашку, он отбросил эту мысль и тихо сказал:
— Можно и не пить, в общем-то.
— Ну нет! — Цзяшу поднес чашку к носу и глубоко вдохнул. — Труд мастера надо оценить.
Он сделал глоток, причмокнул и, пока Сун Вэнь ждал вердикта, восторженно воскликнул:
— Какая многослойность! В начале чувствуются нотки обжарки, в середине — нежность молока, а в послевкусии... сладость. Великолепно, сразу видно — рука профессионала.
Сун Вэнь: «...»
«Неудивительно, что он просадил три миллиона в карты», — подумал он.
Ваша оценка
