— Женщины Ланкастер любят манипулировать, — проворчал Адам. — Афина объявила мне о своем решении, улыбнулась и выпорхнула из комнаты прежде, чем я успел сказать хоть слово. А в следующее мгновение в мой кабинет уже вошла Персефона, рассыпаясь в... весьма бурных благодарностях за то, как чудесно я забочусь о ее сестрах. К тому времени, как я понял, что меня отвлекают, приготовления уже начались. Гарри тихонько рассмеялся. — Действительно, манипуляторши. — И все очень тонко спланировано.

— Ты самый лучший друг на свете, Гарри, — произнесла Афина, чувствуя, как улетучиваются последние остатки напряжения.

— Да, — ответил он. — Хороший... друг.

Слова Гарри, как ни странно, прозвучали с сожалением.

Если Гарри не ошибался, Афина нуждалась в поддержке, но рядом редко оказывался тот, кто мог бы ее предложить. То, что она сохранила столько оптимизма и надежды, свидетельствовало о невероятной силе ее характера.

— Она это переживет? — спросила Персефона, когда они с Гарри вновь сошлись в танце.

— Несомненно, — ответил Гарри.

С добрым и внимательным мужем Афина расцветет. Какая удручающая мысль. Чего бы он только не отдал, чтобы стать этим счастливым джентльменом.

— А ты это переживешь?