Цитаты из книги Старый Нью-Йорк

Пустоту – эмоциональную, чувственную – она поддерживала намеренно с самого первого дня после смерти мужа, словно смотритель заброшенного храма, неусыпно заботящийся об опустевшей обители божества.

«Слабое сердце Хейзелдинов» было семейной гордостью: считалось, что это куда благороднее подагры Силлертонов и намного утонченнее больной печени Уэссонов. Избегая чрезмерных усилий под предлогом фамильной болезни, большинство членов семейства доживали до почтенной старости и умирали по совсем иным причинам.

Лавочники телом и душой, они выставляли в витринах наиболее продаваемый товар, пряча свое личное мнение в кладовой, где за ненадобностью оно постепенно тускнело и ветшало.

Старые ньюйоркцы, так славно жившие, так вольно тратившие деньги, покинув свои обеденные столы и церковные скамьи, развеялись, как горстка пепла.

К четвертому поколению у Ролстонов от убеждений осталось лишь острое чувство собственного достоинства в частных и деловых вопросах; взгляды на политику и общественную жизнь они ежедневно черпали из газет, которые ни во что не ставили.

Льюис не раз с удовольствием напоминал себе, что большая часть семейного состояния принадлежит матери, а уж из нее-то он мог бы веревки вить, но какой в этом прок? Мистер Рейси уже на следующий день после свадьбы без лишних слов взял на себя управление имуществом супруги и, положив ей весьма скромное содержание, скрупулезно вычитал из него все личные расходы, включая почтовые марки и доллар, который она оставляла на тарелке для пожертвований в церкви по воскресеньям.