Остров Спящей Женщины

Один из любимых писателей, Перес всё больше разочаровывает. Несмотря на свой фирменный лёгкий слог, языковое мастерство, картины "живого" моря и неизменно хороший перевод Богдановского.

Ни один из героев не вызвал ни симпатии, ни понимания: разочарованный и циничный наблюдатель жизни барон, развращенная им жена кокаинистка Лена, плывущий по течению, нанятый топить испанские республиканские и советские корабли  капитан Хордан.

Автор как будто пытается самого себя убедить, что главное для человека в передрягах истории - выжить любой ценой, сохраняя достоинство. Но вот достоинство тут как раз под вопросом. Герои подчиняются обстоятельствам, нанимаясь за деньги на фашистский катер.

Как же далёк капитан Хордан от прежних героев Переса - благородных и обаятельных. В трилогии Фалько циника и авантюриста уравновешивает героическая Ева. В Острове герои напрочь лишены обаяния. Зашкаливающий индивидуализм побеждает.

И сам автор похож на своего персонажа - барона. Он как тот знатный римлянин ,  наблюдающий со стороны, как варвары грабят Рим. Последним нравственным редутом для него остается профессионализм моряка. Остальное для него относительно и тонет в тумане: границы между добром и злом, любовью и похотью.  Удивляет совершенное неразличение несомненно умным писателем фашизма и коммунизма. Задевают бездоказательные отрицательные высказывания о  "русских". Разочарование от исторических неудач собственной страны он как будто проецирует на весь мир.

Поэтому читать роман было одновременно легко и тягостно, скучно. До той предпоследней главы о морском бое, напряжённой и волнующей.

Автор в своем творчестве, очевидно, дошел до уровня «могу себе позволить забить болт на сюжет и драму, и все равно меня раскупят тысячными тиражами, так что плевать». Исписался, вышел в тираж, но выезжает на былых заслугах и славе.

Роман никакой. Пресный, беззубый, пустой. Начиненный персонажами, чьи личные драмы выкручены на максимум, отчего они хоть и становятся объёмными, но перестают быть живыми, человечными, вызывающими сопереживание. Существуют в вакууме. Говорят напыщенно, с пафосом греческой трагедии. И при этом практически любое взаимодействие Лены и Хордана выглядит в двух словах так:

Лена: «Ах, я вся такая испорченная, такая искушенная, мне все так опостылело… Давай пошпилимся?».

Хордан: «Ну, в принципе можно».

Магнит и деревяшка влияют друг на друга больше, чем персонажи всей книги. И даже финальное сражение, ради описания которого, кажется, и затевалась вся волынка, не изменило в душе, мировоззрении, да даже быте главного героя абсолютно ни-ху-чего. Как и встреча с роковухой с острова и её куколдом-мужем.

То, что Перес-Реверте просто забил на историю второстепенного персонажа из параллельной ветки повествования, — это просто апофеоз интенции «и так сойдет». Из сытой жизни агента Испанской Республики в Стамбуле он кидает мужика в пекло финального сражения на воде, где с ним ничего такого страшного не происходит, и просто бросает его там, не доводя ни до чего. «Я стар и я устал», — наверно, так.

Короче, думала, фамилия Переса-Реверте сулит мне захватывающий сюжет, противоречивых персонажей, настоящую драму и остроту чувств, а получила мыльную оперу в декорациях далекой от героев войны.