История водоснабжения в России

В 1791 —1792 гг. в Кронштадтском порту была построена «небольшая огнедействующая водоотливательная машина», вполне успешно выполненная на Олонецких заводах (Александровском пушечном) и на Кронштадтском литейном. Это была атмосферная машина с цилиндром высотой 2,3 м, диаметром 0,4 м. Машина делала 17 подъемов в минуту, подавая за это время 2,9 м3 воды. I

На Петрозаводских заводах в конце XVIII и начале XIX в. начинается систематическое производство паровых машин. У нас в это время уже имелись русские мастера по паровым машинам. Шлюзный подмастерье Роман Дмитриев во время почти двухлетнего пребывания в Англии, между прочим, изучил паровую машину простого действия в Челси, установленную Уаттом в 1779 г. для Лондонского водопровода (впервые с применением расширения пара). 'Среди привезенных Дмитриевым в том же году чертежей паровых машин имелась «Прорезная профиль машины, состоящей (в Лондоне при местечке Челсах, через которую поднимается вода и пускается по улицам в подземные трубы, а из оных в обывательские дома для домашних надобностей». Были доставлены «план и профиль по новоизобретенной инвенции в Англии г. Ватом, которая построена в Скотландии для поднимания воды».

Посланный в 1779 г. в Англию Федор Борзой в течение четырехлетнего пребывания там «изучал делать принадлежащие к выливке воды простые ручные, форсовые и цепные помпы; пожарные заливные машины; находился при делании разных нового изделия машин, действующих водой и лошадьми; машин для сверления разных помп деревянных, медных и чугунных» и др. При этом Борзой «огнем действующей машины сделал примечание и знание, которая состоит в Лондоне для довольствия водой обывателей нового изобретения; и действие оной происходит летом, а уголья употребляет менее третьего частью против прежних машин» 5.

Таким образом, кронштадтские мастера, работавшие в Адмиралтействе, многократно сталкивались с различными вопросами водоснабжения. Тот же Борзой в 1791 г. находился «у делания в воротах итальянского пруда перемычек и построении вновь к выливке из оного пруда воды конной машиной».

Бурение скважин представляло сложную и очень продолжительную работу. Право бурить скважины предоставлялось царскими грамотами. Даже в более позднее время, например, в жалованной грамоте царя Федора Алексеевича Спасокаменному монастырю 1677 г. не раз указывается разрешение: «труба гнести в землю и росолу соляного доходить».

Производство буровых работ часто было не под силу отдельному владельцу, даже монастырю. Так, в выписи из Тотемских писцовых книг Спасокаменному монастырю 1667 г. на Тотемские [соляные варницы имеется несколько указаний такого рода: «труба Дедиха пуста тридцать лет: половина той трубе Спаса Каменного монастыря, а другая половина тое трубы без другонадцатой доли Петрунки Брагина, а другонадцатая доля >тое трубы Осипка да Самойлка Фоминых; труба Дедиха: половина в ней Петра Брагина да племенников его Артемьевых детей Брагина ж, а другая половина в той трубе Спаса Каменного монатыря запустела тридцать лет».

О мощности артезианского соляного водоснабжения косвенное суждение можно составить хотя бы по такому факту. Вологодский Спасо- Прилуцкий монастырь на своих варницах в Тотьме (владел ими еще в XVI в.) вываривал в XVII в. более 14 тыс. пудов соли в год52 или около 230 т. При выварке соли около 1 т в сутки расход рассола составлял 20—30 м3 в сутки. С современной точки зрения этот расход очень невелик. Возможно, что определялся он не дебитом скважин, а производительностью варниц. Но Подъем и такого количества соляного рассола с большой глубины вручную, по-видимому, при помощи желонок, представлял большую трудность.

Очевидно, в конце XVI столетия уже имелись буровые водяные колодцы, так как в раздельном акте трех Строгановых 1629 г. они неоднократно упоминаются, как давно известные: «А Ондрею Строганову досталась половина Никитинского двора, изба с сеньми и с погребом и с сушилом, что наверху погреба, и с трубою водяною, что на том же дворе труба, и со столбом жаравешным» 53, т. е. подъем воды осуществлялся журавлем. Что это именно водяная труба, явствует из дальнейшего раздела: «Трубы росольные, Дорогуша, и Золотуха, и Береговая, и Великоденная, и Кастрюха, и те пять труб у всех воопче у нас, у Он- дрея и Петра и у Ивана, по третям»54.

Что артезианские водяные колодцы не были редкостью, показывает четкое противопоставление их рассольным и общее согласие не препятствовать бурению водяных колодцев в любом месте: «и по звозу еэдити и трубы у всех звозов водяные, а не росолные, садити, где которому любо, или хотя всем в одном месте»55.

Рассольные скважины приходилось часто чистить, поэтому соответствующие работы четко оговаривались: «А кто из нас преже варницами заварит, и трубы вычистит, и сохи поделает, и нам в тое трубную поделку давати: кто почнет варить из Золотухи, и тому давати в трубное чищенье, будет лес дает, по два рубля с трети, а буде не даст лесу, и ему за все про все давати по три рубля». Аналогично оговаривается чистка Дорогуши соответственно за рубль и два рубля, а такие же работы по Кастрюхе, Бережной и Великоденной скважинам — по полтора и три рубля.

Достаточно ясно понималась Строгановыми и гидрогеология. Это отражается в весьма важных пунктах раздельного акта. Каждому из трех владельцев разрешалось бурить соляные скважины на своей земле и против нее вниз до реки Камы; но скважины, пробуренные выше разделенных участков на расстоянии, превышающем 50 саж., являлись общим владением. Повидимому, учитывалась неизвестность направления подземных соляных вод. Вот как об этом говорит раздельная грамота: «И против тех деленных мест, на исадах на вопчих и на песку на воплем, всякому против своей земли волно трубы садити росолные и до Камы впрямь на столки же саженях, сколко ему досталось, а против чюжей земли труб не садити . . . Да по другую сторону тое же веретен, от межных сажен, против всех жеребьев, в гору . . . (оставить — Н. Ф.) по пятидесят сажен: и на тех местех волно нам всем трем, мне Ондрею, и мне Петру, и мне Ивану трубы росолные садити, кто будет в каком месте на своей земле в тех саженях росол найдет; а против чюжей земли, по горную сторону тое же веретен, в озерах и лывах и в ручьях и в болотцах и по сухим местам, труб не садити, а будет кто из нас трубу посадит в горе за тою мерою, что ему написано, хотя и против своей земли, и та у нас труба у (всех воопче, а за трубное саженье заплатит денги, кто из той трубы его с ним станет промышляти, во что труба станет, без приписи, счетчи во что что стало».

Эта выпись интересна еще тем, что, оказывается, в XVII в., а возможно и ранее, бурение скважин могли производить даже в озерах, болотах и ручьях.