В юности, когда я смотрел на двадцатилетних, я удивлялся, как они давятся от тоски, думая о себе через пять лет, а теперь я сам обогнал их на два года, и хочется зарыться в эту постель, накрыть голову одеялом и никогда не вылезать. Кем я буду, когда вырасту, когда друзья и знакомые, что выбрали карьеру и подъем в десять утра, обзаведутся детьми, машинами и квартирами, будут ли они показывать на меня пальцами или просто пройдут мимо? Буду ли я дальше перебиваться, бросая мечты писать, или смирюсь? Страшно, что я не вырасту — я уже вырос.