Белое дело. Генерал Корнилов

Генрих Иоффе

Рейтинг LiveLib

5,0

1 оценка

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 1

Рецензии

Champiritas
30 марта 2026
Корнилов и его мятеж (длинный-длинный конспект)
Книгу записываю в лучшее прочитанное года, настолько она мне понравилась. Можно сказать, для себя я с ней расставила все точки над i. По крайней мере, сейчас мне так кажется. Посему, решила законспектировать "по-серьёзному" рассказ советского историка, чтобы, может быть, в будущем сравнить его с взглядом современных авторов.
Рассказ Иоффе охватывает не только биографию Корнилова, здесь размер событий гораздо шире, заканчивается книга подписанием мирного договора с Германией.
Почему вообще выбор пал на Корнилова, и именно ему предоставилась честь сыграть столь важную роль в контрреволюции? Здесь о его выслуге в царские времена не очень много, лишь о побеге из плена, который и почестями был увенчан далеко не сразу, и в газетах стал культивироваться тоже именно в нужный момент. То есть автор как бы намекает, что Корнилову искусственно начали делать имидж, и лишь тогда, когда это стало выгодно. Это был удобный человек, такой солдафон, которому нет дела до политики. Но тут господин Гучков, его выдвигавший, просчитался, Корнилов быстро почувствовал вкус и к власти, и к политике.
Ещё до Февраля К. по просьбе Родзянко был назначен Николаем 2 командиром Петроградского военного округа. Всякие там Советы, выдумывающие указы о том, что солдаты избавлены от офицерского контроля – всё это раздражало как Гучкова, так и Корнилова. Так что командир сразу же начал действовать – а именно очищать свой гарнизон от революционно настроенных.
Немаловажную роль сыграет и другой генерал – Крымов. Вот этот персонаж сразу предложил утопить Петроград в крови, не разбирая, эсер ли, большевик ли – всех развесить по фонарным столбам, «Советы разогнать, чтобы они никогда больше не собирались». Идея заманчивая, но от неё отказались. Уж слишком революционизировалось общество, резких действий допускать нельзя.
Если же говорить о Петрограде в описываемый период (Временное правительство и Первая мировая война), то можно сказать, что одна часть его населения стояла в увеличивающихся очередях за хлебом, другая же, более малочисленная, -- роскошествовала в театрах. Реформы откладывались до наступления неизвестно когда мира, а с решением земельного вопроса вообще не торопились. Получилась очень противоречивая ситуация: Временное правительство застыло в бездействии, и это бездействие раздражало как низы (рабочих и солдат) так и верхи (промышленников, монархические партии). По сути, опорой Керенского были эсеры и меньшевики в Советах.
С другой стороны, промышленникам и финансовым воротилам вообще не сдались эти Советы и всякая там демократия. Невозможность Керенского покончить с Советами (Советы – это не только большевики, но ещё и мелкобуржуазные партии - меньшевики и эсеры) выводила их из себя, терпение лопалось. Корнилов – это выразитель их интересов. Вернуть всё к старым порядкам как можно быстрее – вот такая стояла цель. То есть мирного решения вопроса, каких-то договорённостей между пролетариатом и буржуазией вообще осуществиться не могло. Противоречия были слишком глубоки.
Казалось бы, готовящийся буржуазией военный переворот, все эти их тайные съезды в квартирах с зашторенными окнами, должны были объединить социалистические (здесь они названы демократическими) партии, но нет. Эсеры и меньшевики препятствовали предложенному большевиками немедленному проведению реформ. Вот так, Россия могла бы пойти менее драматичным путём, если бы такое единение состоялось.
В общем, как мы знаем военным диктатором выбрали Корнилова (хотя Алексеев тоже рассматривался), одну из ключевых ролей в этом выборе сыграл украинский промышленник Завойко. Если говорить точнее о том, кто финансировал корниловский проект, то тут есть конкретная фамилия – это небезызвестный Путилов. Именно он собирал средства. Паззл складывается, Корнилов действовал не бесплатно и уж ясно понятно, в интересах тех, кто давал деньги. По-моему, всё логично.
Автор затрагивает тему символики – черепа с костями. Я сама, когда искала что бы о Корнилове почитать, забыла поставить фильтр «книга» в поиске - и меня завалило всякими кокардами с черепами, флагами. Неужели это так популярно, что на это тратят материалы? Ещё автор отмечает конный Текинский полк, состоящий в основном из туркмен. Там люди слепо следовали за Корниловым, не разбирая, за какой они, старый или новый режим.
Против революции собирались и вполне оформленные кружки, это так называемый «Республиканский центр» и монархисты во главе с Алексеевым прозвавшие себя «Союз армии и флота». С обоими этими лавочками сотрудничал Колчак.
18 июня – особая дата. Тогда состоялась массовая демонстрация, показавшая кто за кого. Автор называет её своего рода «пробой сил». Три четверти её шли с большевистскими лозунгами, количество участников – полмиллиона. Какая последовала реакционная пропаганда? – отвлечь от революции победами на фронте. Черносотенцы тоже внесли свою лепту в отвлечении масс своими погромами и антисемитской риторикой.
Автор рассказывает Филоненко и Савинкове, к которым метнулся Корнилов, отвергнув своего почитателя Завойко. Второй очень известный, а вот первый – лично для меня личность новая. Этот персонаж был вдохновлён Савинковым, но о нём известно мало, после Октября его след теряется. Савинков постарался, чтобы сформировать в прессе Корнилову «образ сильного человека». Корнилов же требовал от Керенского решительных мер по наведению порядка на фронте – возвращению смертной казни, учреждению полевых судов. Этот их телеграммный спор просочился в прессу и разногласия стали очевидны общественности. Масла в огонь подлило ещё и назначение Керенским Черемисова главнокомандующим Юго-Западным фронтом без ведома Корнилова. Савинков же, считал, что противостояние между Керенским и Корниловым вредит делу, свою роль он видел в их примирении.
Керенский не оправдал надежд буржуазии, это стало очевидным 12 августа на съезде в Москве. Эту дату можно считать отсчётом, когда окончательно сформировалась идея о военном перевороте с целью контрреволюции (буржуазной, а не социалистической). Все надежды теперь на Корнилова, который в намеченную дату 27 августа должен был выступить против Керенского.
Всё должно было быть ловко обыграно: сдать без боя Ригу и открыть угрозу похода немцев на Петроград, инсценировать восстание большевиков –и тем самым оправдать военный поход корниловцев в столицу, представить их там как партию «наведения порядка». Роль восставших большевиков должны были исполнить «Союз казачьих войск» во главе с Дутовым.
Тут надо сказать, что в савинковские планы по примирению Корнилова и Керенского вмешался Владимир Львов. Он представил всё так, будто он посланник Корнилова (разговор с ним действительно был), что среди революционеров авторитет Временного правительства уже потерян и рассчитывать нужно только на поддержку «справа». Т.е Керенский должен освободиться от влияния Советов. Ещё он сказал, что к Корнилову в Ставку Керенскому самому ехать не стоит, так как он будет непременно там арестован. Керенский увидел в этой речи Львова ультиматум Корнилова, чему очень обрадовался (позже он всю жизнь будет ломать голову над тем, был ли ультиматум. Чуть ли ни иллюзорные голоса голове мешали ему в эмиграции). Сам же Корнилов отрицал, что он вообще посылал Львова к Керенскому.
Так, автор пишет, что Корнилов, по сути, оказался втянут в мятеж против Временного правительства. Планы Савинкова по примирению сторон рухнули.
В книге отмечен ещё такой изотерический момент для любителей примет и предзнаменований. В Могилёве состоялся смотр воинских частей, которые уже были приведены в боевую готовность для похода на Петроград. Корнилову принесли стул и он, вставая на него, чуть не упал. Кто-то из толпы офицеров громко сказал «дурной знак!».
Действительно, всё пошло не по плану, Крымов (любитель кровавой резни) вместе с Дитерихсом, Самариным и Данилевичем поехали в Петроград. Позже выяснилось, что Крымов скрыл-де от генерала Грекова антиправительственные цели похода. Корнилов о выезде Крымова в Петроград не знал. Керенский же потребовал от Крымова объяснений реальных целей похода его войска на столицу, но тот ничего не смог из себя выдавить, кроме того, что прибыл с целью «наведения порядка» (соответствующий письменный приказ был среди его бумаг). Кампания Крымова потерпела крах. Иоффе пишет о том, что самоубийство Крымова, а также письмо, написанное Корнилову, которое тот, прочитав, сразу сжёг – есть одно из белых пятен о реальных целях мятежа. Стоит полагать, что там были упрёки в сторону Корнилова. Как бы там ни было, Крымов унёс этот секрет в могилу.
История с Крымовым изрядно поспособствовала пораженческим настроениям среди корниловцев. Керенский же перешёл к решительным действиям и отправляет войска в Ставку в Могилёве, его приказ выполнял Коротков. Корнилов был арестован, а войска Короткова вскоре расформировали. Керенский не встал на его защиту.
Тут стоит сделать подытог о том, был ли мятеж. Приведу цитату из книги:

Еще и сегодня в зарубежной историографии идет спор о корниловском выступлении. Было ли оно действительно результатом конспиративного заговора правых сил? Явилось ли следствием вероломности Керенского, неожиданно разорвавшего соглашение о совместных действиях с Корниловым? Стало ли плодом недоразумения, вызванного главным образом неуклюжим вмешательством В. Львова? На все три вопроса, по-видимому, следует дать положительный ответ. В корниловском выступлении сказались и «недоразумения», и подозрительность, и вероломство Керенского, и другие «субъективные» факторы. Но все это могло проявиться только при наличии реальных контрреволюционных замыслов, которые вынашивались в тех кругах, где ненавидели революцию, демократию и самою керенщину.
С корниловцами покончено, но в Советах страсти не утихают. Разногласия не исчерпаны, эсеры и меньшевики по-прежнему отстаивают интересы буржуазии. Реформы откладываются. Автор приводит аргументы, почему сё-таки состоялось Октябрьское вооружённое восстание и революцию довели до социалистической. Промедление означало бы продолжение войны и разрухи в России. Этого буржуазии и нужно было, до сих пор история помнит слова Рябушинского о «костлявой руке голода».
Далее автор рассказывает о таком эпизоде, как «быховские сидения» и начале «белого движения». Если верить статье П. Струве, то оно возникло почти одновременно с Социалистической революцией. Борьбу против большевиков решили продолжать, Аладьев А. предложил создать «корниловускую партию». Программы как таковой не было, была общая цель – борьба против большевиков. Тут я снова приведу цитату из книги:

«Белое дело», таким образом, создавалось как «национальное», «патриотическое» движение, противостоящее «интернациональным», «антипатриотическим» течениям, якобы овладевшим революцией. Ставка делалась на национализм и шовинизм, способные, как думалось быховцам, сплотить в одном лагере различные антибольшевистские элементы.
И если нельзя было прямо сказать о том, что многим быховцам мечтается вернуть страну к дореволюционным порядкам, то можно и нужно было провозглашать, что ото умолчание объясняется приверженностью к основному лозунгу революции: созыву «хозяина земли русской» — Учредительного собрания. Шестой — ключевой — пункт декларировал, что окончательное разрешение основных государственных, национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного собрания, срок созыва которого не назывался. Так уже в Быхове возникла основная политическая формула «белого дела» — «непредрешение».
Надо сказать, что покончив с корниловщиной, Керенский не отваживался напрямую сметать большевиков. Его приближённый Филоненко считал, что противник не сможет управлять массами и нужно лишь подождать, пока всё не решится само собой.
Со стороны большевиков тоже не было единогласия по поводу вооружённого восстания. Троцкий считал, что мешала нерешительность. Личное присутствие Ленина помогло принять решение.
Зимний был взят прямо во время Съезда, 26 октября был принят декрет о мире и о земле.
Сбежавший от ареста Керенский тем не менее уехал на фронт, чтобы собирать войска на Петроград. Черемисов отказался поддерживать эту авантюру, но среди поддерживающих главу Временного правительства оказался меньшевик В. Войтинский. Краснов получил приказ идти на Петроград, но тему быстро свернули. И всё-таки, позже он выступит, будет разбит, Керенский бежит в Англию при помощи Локкарта, а Краснов будет арестован и выпущен позже «под честное слово».
29 октября состоялось восстание юнкеров под руководством Полковникова, им даже удалось захватить телефонную станцию, банк. Но за неимением поддержки, отряд был обезврежен красногвардейцами, захваченные ими объекты освобождены.
А что же власть Советов? Теперь уже меньшевики и эсеры согласны на многопартийность, но при условии, чтобы исключить Ленина и Троцкого.
5 января 1918 года должно было состояться Учредительное собрание. Согласия на нём не было, большевики его покинули.

Нынешнее контрреволюционное большинство Учредительного собрания, избранное по устаревшим партийным спискам, выражает вчерашний день революции и пытается встать поперек дороги рабочему и крестьянскому движению... Мы заявляем, что покидаем Учредительное собрание с тем, чтобы передать Советской власти окончательное решение вопроса об отношении к контрреволюционной части Учредительного собрания»
Оставшееся меньшинство так и не приняло декрет о мире с Германией.
Далее автор рассказывает о самоубийстве Каледина, о гибели главного героя своей книги – Корнилова, расскажет и почему вышло так, что над его трупом так зверски поиздевались.
Напоследок хочу привести цитату, как мне кажется, характеризующую крах белого движения в целом. Она касается т.н. «ледяного» похода:

Конечно, участникам похода пришлось преодолеть немалые трудности и проявить немало мужества. Но, как позднее вспоминали многие из них, ни тяжелые дороги, ни страшная грязь, ни морозы и метели не были главной причиной страданий. Хуже всего было сознание того, что на этой, своей земле они чужие. Почти повсюду население встречало их враждебно. Многие станицы отказывались дать добровольцам приют и продовольствие. И только угрозы Корнилова сжечь станицу и перевешать жителей заставляли подчиниться. Нередко добровольцы входили и в пустые селения: население в страхе уходило. А ведь добровольческое командование рассчитывало получить здесь пополнения. Но даже такой «певец» «Ледяного» похода, как Л. Половцев, должен был признать, что огромные станицы с населением в несколько тысяч человек в лучшем случае давали до 20—30 добровольцев.
Читать далее
65 понравилось
0
315