Из песка и пепла

Уже тогда во мне жила бунтарка, которая раз за разом выходила на битву со страхом, пускай я его и не сознавала. Эта бунтарка всегда была моей главной союзницей, хотя иногда я ее ненавидела. Она выглядела как я и страдала как я, но никогда не позволяла мне сдаваться. Даже когда страх отбирал у меня все причины бороться, бунтарка отвоевывала их обратно.

Мысли его вновь обратились к своему защитнику и тому далекому дню, когда все в жизни было простым и ясным, а бессмертие казалось желанным даром, а не ужасной пыткой. После перенесенной боли никто не смог бы соблазнить его бессмертием. Теперь он с большей охотой принял бы смерть.

Признание: прежде я никогда никого не ненавидела.
Ни одну живую душу.
Но я учусь.

Когда умеешь летать, бегать не обязательно.

Она всегда была подвижной и грациозной, точно музыка, которую она годами извлекала из скрипки, проникла под саму её кожу.

Евреи прячутся по домам, подвалам, церквям; целыми семьями она растворяются в монастырях, уча каталические псалмы и молитвы только чтобы выжить. Еда по талонам. Приватизация имущества неарийцев. Запреты на деятельность и, почти, жизнь.

– «Я счастлив, если ты счастлива». Так он всегда отвечал.
– Я счастлива, – нежно улыбнулась ему Ева.
– Тогда в моем мире все хорошо.

Сперва я и правда не хотел быть священником. Но теперь думаю, что именно этот путь наметил для меня Господь. Я начал думать так в тот день, когда увидел святого Георгия. Не знаю как, не знаю почему, но я должен победить собственных драконов, Ева. Мы все должны. Своих драконов я решил побеждать так.

Я хочу поступать верно из верных побуждений. Не потому, что кто-то меня осудит, а кто-то восхитится. Не потому, что боюсь или стесняюсь делать что-то другое. И не потому, что этого от меня ждут люди. Я хочу исполнять Его волю. Но именно это труднее всего – понять, в чем заключается Его воля. Не по версии католической церкви, а на самом деле.

– Есть вещи хуже страха, – серьезно ответила Грета. Ее внезапная грусть застала Еву врасплох.
– Какие?
– Смирение. Равнодушие. Страх доказывает, что ты еще не потеряла вкус к жизни.
– Тогда я ужасно хочу жить, – прошептала Ева. – Потому что мне чертовски страшно.

Он называет Бога другим именем. Но я убеждена, что истинный Бог – не только мой или только Анджело. Он просто… Бог. Да и разве был бы Он Богом, если бы покровительствовал только некоторым своим детям? И неважно, как эти дети Его называют.

Никто не может осуждать скорбящего. Люди имеют право переживать горе так, как просит их душа. Это жест доброты к ним

Не знаю как, не знаю почему, но я должен победить собственных драконов, Ева. Мы все должны.

– Вы правда думаете, что Господь выставляет условия, монсеньор? – возразил Анджело неожиданно для самого себя. – Возможно, единственное условие – это любовь. Любовь к Нему, любовь к другим.

Порой меня посещает вопрос, куда подевалась прежняя Ева – девчонка с искрой, которая втайне верила, что может совершить что угодно, стать кем угодно и любить кого угодно. Но потом я вспоминаю.
Ее отвергли.

Когда ты играешь, я слышу, как над твоими струнами встает вся моя жизнь. Слышу длинные ноты и гаммы, слезы и часы мучений. Слышу тебя и себя, запертых в этой комнате. Слышу своего отца и его уроки, которые я тебе передал. Слышу их все разом – свою жизнь, его жизнь, снова и снова по кругу. Все это воскресает, когда ты играешь.

Они могут отобрать у нас дома, имущество, семьи. Жизнь. Могут выгнать нас, как уже выгоняли раньше. Могут унижать нас и расчеловечивать. Но они не могут отобрать наши мысли. Наши таланты. Наши знания и воспоминани

"Отвергнутые люди будут бесконечно доказывать себе, что они это заслужили, просто чтобы придать смысл этому бессмысленному миру. "