Цитаты из книги Романы

В мире нет ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека.

Этот запах, смешанный со свежестью осеннего парка, Ганин теперь старался опять уловить, но, как известно, память воскрешает все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.

Он продолжал молчать, и она замолчала тоже, и стала рыться в сумке, мучительно ища в ней тему для разговора...

Он был из тех впечатлительных людей, которые краснеют до слез от чужой неловкости.

Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.

Если мне бы сказали, что за это меня завтра казнят - я все равно бы на нее смотрел.

Соответственно с этим профессор запретил давать Лужину читать Достоевского, который, по словам профессора, производит гнетущее действие на психику современного человека, ибо, как в страшном зеркале…

Рисовать же было приятно. Он нарисовал тещу, и она обиделась; нарисовал в профиль жену, и она сказала, что, если она такая, то нечего было на ней жениться

"Скажите, кстати, как вы придумали свой псевдоним? Я все хотел узнать?» «Ох, это длинная история», – ответила она с улыбкой. «Нет, вы меня не понимаете. Я хочу узнать. Скажите, вы Толстого читали?» «Толстого?» – переспросила Дорианна Каренина. – «Нет, не помню. А почему вас это интересует?»

"Какой он, право, странный", - думала Клара, с тем щемящим чувством одиночества, которое всегда овладевает нами, когда человек, нам дорогой, предается мечте, в которой нам нет места.

Меня у меня не отнимет никто.

Они говорили мало, говорить было слишком темно.

То, что он вспоминал, невозможно было выразить в словах, — просто не было взрослых слов для его детских впечатлений...

Раздалась зябкая музыка, и кто-то прикрыл дверь, чтобы музыка не простудилась.

Он чувствовал, как она идет сзади, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его.

Мои книги, мое солнце – что мне еще нужно?

В третье свое посещение он твердо решил улыбнуться ей, однако так забилось сердце, что он не попал в такт, промахнулся.

Написанная мысль меньше давит, хотя иная - как раковая опухоль: выразишь, вырежешь, и опять нарастает хуже прежнего.

она с некоторой злобой спрашивала дочь: «Что, целуешься с ним? Целуешься? Я уверена, что целуешься». Но та только вздыхала и с притворной тоской отвечала: «Ах, мама, как ты можешь говорить такие вещи…» «Взасос», – решила она

Должен же существовать образец, если существует корявая копия.