Antigone

Твой пламень сердца душу леденит!

Последнее осталось утешенье:
Что Рок судил, того не миновать.

Подумай же об этом: все грешат —
Таков удел живущих; но блаженны
И мудры те, кто кается в грехах
И кто нейдет, познав свою неправду,
Упорствуя, по ложному пути, —
Изобличат упрямых в неразумье.

Не думай же, что истина тебе
Принадлежит и никому другому:
Кто всех умом мечтает превзойти,
И мужеством, и даром слова, часто
Ничтожней всех; а истинный мудрец
Упорствовать не будет в заблужденье:
Благой совет он примет не стыдясь.

Закона твоего
Не начертал ни бог, ни справедливость,
Царящая в загробном мире. Нет,
Не знала я, что, по земному праву Царей земных, ты можешь, человек,
Веления божественных законов,
Неписаных, но вечных, преступать,
И не вчера рожденных, не сегодня,
Но правящих всегда, – никто из нас
Не ведает, когда они возникли.

Пусть люди, царь,
Себя вовек не связывают клятвой:
Вторая мысль едва придет на ум,
Как первая нам кажется ошибкой.

Ты так решил, Креонт, о сын Менойка?
Судьба врагов отечества, судьба
Его друзей – в твоих руках: ты можешь
Приказывать и мертвым и живым.

Вы знаете, как трудно угадать
И помыслы и душу человека,
Пока в руках он власти не имел.
Кто хочет быть царем, не помышляя
О благе всех; кто истину скрывает
И для кого не выше всех друзей
Отечество, – презрения достойным
Того считаю.

Уйти и позабыть — последняя отрада для несчастных.

"...Врожденный разум
Со счастьем вместе покидает нас"

Ведь нет у смертных ничего на свете,
Что хуже денег. Города они
Крушат, из дому выгоняют граждан,
И учат благородные сердца
Бесстыдные поступки совершать,
И указуют людям, как злодейства
Творить, толкая их к делам безбожным.

Но трудно душу человека знать,
Намеренья и мысли, коль себя
Не выкажет в законах он и власти.
Что до меня, мне и теперь и прежде
Гот из царей казался наихудшим,
Кто и советам добрым не внимает
И уст не размыкает, страхом скован.
А тот, кто друга больше, чем отчизну,
Чтит,- я такого ни во что не ставлю.

Любовь не словом дорога,а делом;
О деле ж знает царь теней, Аид. (Антигона)

Со стороны поля возвращается Креонт, неся тело Гемона.

КОРИФЕЙ:
Приближается царь; что несет он в руках?
Ах, то явственный след, незабвенный навек —
Хоть и больно сказать – не чужой вины,
А своей необузданной воли.

АНТИГОНА:
Плащ каменный расправы всенародной
Ослушнику грозит. Вот весть моя.
Теперь решай: быть благородной хочешь,
Иль благородных дочерью дурной?

ИСМЕНА:
Несчастная, возможно ль? Крепок узел;
Мне ни стянуть, ни развязать его.

Какой безумья вихрь тебя принес?

Опасна гнусная корысть, и чаще
Ты с ней беду, чем прибыль наживешь

Кто возомнит, что он один умен,
Красноречивей всех и даровитей,
Коль разобрать, окажется ничем.
И самым мудрым людям не зазорно
Внимать другим и быть упорным в меру.
Ты знаешь: дерева при зимних ливнях,
Склоняясь долу, сохраняют ветви,
Упорные же вырваны с корнями.
Тот, кто натянет парус слишком туго
И не ослабит, будет опрокинут,
И поплывет ладья его вверх дном.

По правде
Мы не должны ни горькой, ни счастливой
Жизнь человека называть до смерти.
Вот счастья баловень —вот горя горя сын —
И что ж? Случайность манием единым
Того низвергнет, этого возвысит,
А как— того не скажет и пророк.