Цитаты из книги Бесстрашные

Плачь без видимой причины. Если тебе хочется — плачь! Слёзы напрасными не бывают, как не бывает напрасным ничего в детстве, которое, кстати, не может быть безоблачным. Беззаботное детство — это миф, придуманный взрослыми для успокоения совести и оправдания равнодушия. Мир равно жесток и радушен ко всем, и нет ничего более нелепого, чем оправдывать жизненным опытом приобретённое с годами безразличие ко всему.

Плачь ещё и для того, чтобы самому не забыть горечь утраты и сладость успокоения — когда простят, когда обласкают и поймут. Мы не можем навсегда остаться в детстве, но в наших силах взять оттуда то, что позволит жить в нас вечному ребёнку, — чистые слёзы.

Мы скрываем свои чувства и позволяем другим скрывать их. А потом привыкаем к этому и верим в безнаказанность собственной чёрствости. Для человека губительна такая вера, поэтому плачь!

Стаська боялась высоты. Но считала, что этот страх надо убить. Как и все детские страхи, которые сначала просто страхи, а потом вырастают во внутренних монстров.

А потом Дашка неожиданно для всех послала подальше своих репетиторов, забросила в дальний угол ноты, радикально сменила гардероб и заявила родителям, что она теперь слушает исключительно немецкий индастриал, а хорошей девочкой ей быть надоело. — А ещё я вегетарианец и пацифист! — добавила Дашка.

Раньше они дружили. Ну, как дружат во времена песочниц и качелей. Потом их пути разошлись. У Дашки появились репетиторы по всем предметам, большое пианино в гостиной и новые подруги. У Стаськи — первая гитара, первые кожаные штаны и неформатная музыка.

— Ты, мать, это брось. Во-первых, не оригинально. Полмира думает точно так же. — Зато другую половину всё устраивает! — Каждому своё, — философски заметил Мишка.

Орка могила исправит

— Ты чего сегодня такая? — удивился Мишка. — Сегодня? Я каждый день страдаю от бессмысленности жизни.

— Знаю я твои шутки. Особенно с Максом. Что на этот раз? — Да-а… — Мишка неопределённо махнул рукой. — Максову бандану на Пушкина надел. Случайно.

Почти все скандалы, в которых оказывалась Стаська, разгорались из-за мелочей, и не по её воле! Причёска, одежда, украшения. Как будто розовые тени на веках влияют на количество двоек! А кожаный ошейник, конечно, говорит о том, что она на людей кидается, как овчарка! Ну что ж, ожидания должны быть оправданы, и плохие ожидания прежде всего!

Она развернулась и едва не вскрикнула от неожиданности. Прямо на неё смотрели чьи-то страшные глаза: выпученные, расфокусированные, с кровавыми прожилками. Хорошо, успела сдержаться, потому что в следующую секунду поняла, что глаза — нарисованные. Это футболка такая!

Что бы они все понимали в настоящих чувствах! Даже первоклашки. Чеканят заученные стихи с заученным выражением счастья на лице.

Понимаешь, изо дня в день одно и то же! Во всём мире, ну, я не знаю, — весна, эпидемии, великие открытия, массовые галлюцинации… А у нас — алгебра третьим уроком по расписанию и родительское собрание четвёртую субботу каждого месяца.

И мы со своим вегетарианством и миром без границ в самом деле бессильны. Потому что искренние не нужны, умные не нужны, даже сильные отработают своё и станут не нужны. Нужны удобные!

Стаська ни на секунду не подумала про мальчишку, что он слабак и всё такое. Когда человеку плохо, то… Человеку плохо, одним словом.

Стаська сидела на ступеньках подъезда, обхватив колени, и доказывала Зойке, что жизнь — боль, а школа — вообще открытая рана.

У сволочей тоже бывают и братья и сёстры. И папы и мамы. И любимые кошки с собачками. Они их любят, балуют. А с другими всё равно остаются сволочами.

А в душе каждого из них плачет и просится на волю вечный ребёнок. Но они упорно делают вид, что его нет, и, может быть, даже в конце концов убивают его. Но если вечный ребёнок и умер, о нём всё равно остаётся память, которая, скорее всего, обернётся болью.

Эмо - народ сплошь уязвимый, таким удавиться - раз плюнуть.