Мастер и Маргарита

Никакого уменья особенного у меня нету, — возражал Амвросий, — а обыкновенное желание жить по-человечески.

Эти добрые люди, — заговорил арестант и, торопливо прибавив: — игемон, — продолжал: — ничему не научились и все перепутали, что я говорил.

Невидима и свободна! Невидима и свободна!

Брюки те же самые, втянутая в плечи голова и волчьи глаза... Ну, я, одним словом! Но, клянусь всем, что было у меня дорогого в жизни, я описан несправедливо. Я вовсе не хитрый, не жадный, не лукавый, не лживый, не карьерист и чепухи такой, как в этом рассказе, никогда не произносил! Невыразима была моя грусть по прочтении ликоспастовского рассказа, и решил я все же взглянуть со стороны на себя построже, и за это решение очень обязан Ликоспастову.

Мне он обрадовался, как родному, и долго жал руки, присовокупляя, что всю ночь читал он мой роман, причем он ему начал нравиться.
– Я тоже, – сказал я ему, – читал всю ночь, но он мне перестал нравиться.

Я заглянул в тетради и увидел, что первое слово было «Апокалипсис», второе – «архангелы» и третье – «дьявол». Я их покорно вычеркнул; правда, мне хотелось сказать, что это наивные вычеркивания, но я поглядел на Рудольфи и замолчал.

Все одно к одному, и все совершенно правильно, – сказал я сурово.

Но самое худшее было не это, а то, что роман был плох. Если же он был плох, то это означало, что жизни моей приходит конец.

Таким образом, записки Максудова представляют собою плод его фантазии, и фантазии, увы, больной.

и сладкая жуть подкатывает к сердцу, когда думаешь о том, что в этом доме сейчас поспевает будующий автор «Дон Кихота», или «Фауста», или, черт меня побери, «Мертвых душ»! А?

Этот герой ушел в  бездну, ушел безвозвратно, прощенный в ночь на воскресенье сын короля-звездочета, жестокий пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат.

– Свободен! Свободен! Он ждет тебя!

Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат.

– А где же хозяин этого кафе? – спросила Маргарита.

— Ах, оскорбление является обычной наградой за хорошую работу! — ответил Азазелло.