Джейн Эйр

У меня хватит сил искать и спрашивать, чтобы найти выход из тьмы сомнений к ясному дню уверенности.

Разве это не ужасно, Ди, быть прикованной на всю жизнь к человеку, который смотрит на тебя только как на полезное орудие?

Пусть бешено бушуют страсти, необузданные язычники по своей сути, пусть желания сулят множество суетных радостей – последнее слово в каждом споре останется за здравым смыслом, как и решающий голос в принятии каждого решения.

Мне не нужно продавать душу, чтобы обрести блаженство.

Я могу жить в одиночестве, если того требуют от меня самоуважение и обстоятельства.

Я хочу развивать и свои дарования, а не только дарования других.

Настанет день, когда вы окажетесь в теснине, когда поток жизни превратится в кипящую пену, водовороты, рев дробящихся валов. И вы либо превратитесь в атомы на острых камнях, либо вас подхватит особенно могучая волна и унесет в более спокойные воды.

Ваша душа еще спит, и то потрясение, которое ее пробудит, пока еще в будущем.

У меня до сих пор ещё не хватает времени, чтобы насладиться покоем, а не то что тяготиться одиночеством.

Однако самое незначительное способно вернуть нас с небес на землю.

Ее дух словно торопился прожить за краткий срок не менее, чем другие проживают за долгую жизнь.

Теперь все его чувства были замкнуты у него в сердце: я была недостойна приобщения к ним.

Надрывая струны моего сердца, вы считали, что искореняете мои скверные наклонности, не более того.

Я не находила ответа на неумолчный внутренний вопрос – почему, за что я так страдаю?

Вот уж не хотела бы, чтоб мое сердце было бы таким черным, как у нее.

Ни отдых странника, ни исправление грешника не зависят от окружающих людей. Мужчины и женщины смертны; философы изменяют мудрости, а христиане - добру; если кто-то, известный вам, страдал и заблуждался, пусть он ищет не среди равных себе, а выше - те силы, которые помогут ему искупить его грехи и дарует ему исцеление.

Прошлое – это была страница такого небесного блаженства и такой смертельной печали, что если бы я прочла хоть одну строку на ней, это лишило бы меня мужества и сломило бы мою энергию. Будущее же было совершенно пусто. Оно было как мир после потопа.

К счастью, душа имеет своего глашатая — часто бессознательного, но верного глашатая, — это глаза.