Морфий

Давно уже отмечено умными людьми, что счастье — как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы, — как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!

Да почему, в конце концов, каждому своему действию я должен придумывать предлог?

У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, - способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество - это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

Давно уже отмечено умными людьми, что счастье - как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы - как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!

У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, - способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество - это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество!

Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.

Уютнейшая вещь - керосиновая лампа, но я за электричество!

... Это не дневник, а история болезни...

Как нелепо и страшно жить на свете.

... а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности.

Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью.

Я живу в полном одиночестве. Зато у меня есть широкое поле для размышлений. И я размышляю...

Тут я впервые обнаружил в себе неприятную способность злиться и, главное, кричать на людей, когда я не прав.

Сон - хорошая штука!..

Смерть от жажды райская, блаженная смерть по сравнению с жаждой морфия. Так заживо погребенный, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги

Ах, я убедился в том, что здесь сифилис тем и был страшен, что он не был страшен.

Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир.
И пусть скроет его от меня.
Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.

Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.

«...я буду бороться с египетской тьмой ровно столько, сколько судьба продержит меня здесь в глуши...»