Душа пепла и крови

Ты просто заменяешь свое последнее воспоминание, плохое – новым, хорошим. И ты продолжаешь это делать до тех пор, пока первоначальное воспоминание не перестанет перевешивать замену.

— Если ты упадешь, у тебя будут большие неприятности. — Если я упаду, я буду мертва, — сощурилась она. — Так что я не совсем понимаю, как у меня могут быть неприятности.

— Я очень надеюсь, что ты не вспомнишь ничего из этой последней части, когда проснешься, — сказал я, проводя пальцем по ее руке. — Из всего, что ты ей рассказал, Бритта в твоей спальне - единственное, что она точно запомнит, — со смехом сказал Киеран. — Она, наверное, захочет нанести какой-нибудь ущерб тому члену, о котором ты все время говоришь.

— Можно мне войти? — спросила она у меня из-за спины. — Или мне подождать, пока ты будешь поищешь под кроватью бродячие комки пыли?

— В следующий раз, когда пойдешь куда-нибудь, надень обувь получше и одежду потолще. Эти туфельки, скорее всего, станут твоей смертью. Я взглянул на слишком тонкое платье и чуть не застонал. — А это платье... станет моей смертью.

Страх и храбрость - часто одно и то же. Страх делает тебя либо воином, либо трусом. Разница лишь в том, в ком он живет.

— У меня такое чувство, что если ты не уйдешь, он так и будет стоять здесь и высасывать драгоценный воздух из моей комнаты... — И при этом выглядеть исключительно красивым, — добавил я, просто чтобы подбодрить ее. Это сработало. Ее брови опустились. — Ты забыла это добавить.

— Как скажешь, принцесса. — Не называй меня так! Она топнула ногой. Я поднял бровь. Это было... очаровательно. Ее топанье ногой. Особенно потому, что я подозревал, что она предпочтет мое лицо под этой ногой. — Тебе от этого полегчало? — Да! — Воскликнула она. — Потому что другой вариант - пнуть тебя. Я был
прав. Я засмеялся, наслаждаясь этой ее стороной. — Такая жестокая.