Одиссея

Пусть женихи, беззаконствуя, зло замышляют — оставь их;
Горе безумным! Они в слепоте, незнакомые с правдой,
Смерти своей не предвидят, ни черной судьбы, ежедневно
К ним подступающей ближе и ближе, чтоб вдруг погубить их.

Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:
“А! Вы, собаки! Вам чудилось всем, что домой уж из Трои
Я не приду никогда, что вольны беспощадно вы грабить
Дом мой, насильствуя гнусно моих в нем служанок, тревожа
Душу моей благородной жены сватовством ненавистным,
Правду святую богов позабыв, не страшася ни гнева
Их, ни от смертных людей за дела беззаконные мести!
В сеть неизбежной погибели все наконец вы попали”.
Так он сказал им, и были все ужасом схвачены бледным;

Весел беспечно, и жив разговором, и хохотом шумен
Был их обед, для которого столько настряпали сами;
Но никогда, и нигде, и никто не готовил такого
Ужина людям, какой приготовил с Палладою грозный
Муж для незваных гостей, беззаконных ругателей правды.

Я обратился к нему с обольстительно-сладкою речью:
“Славное имя мое ты, циклоп, любопытствуешь сведать,
С тем, чтоб, меня угостив, и обычный мне сделать подарок?
Я называюсь Никто; мне такое название дали
Мать и отец, и товарищи так все меня величают”

...и, столпясь, полетели за Эрмием тени

С визгом; как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,

Цепью к стенам прилеплённые, если одна, оторвавшись,

Свалится наземь с утёса, визжат, в беспорядке порхая,

–Так, завизжав, полетели за Эрмием тени...

Радостный крик подымать неприлично при виде убитых.

...как дико мычит выгоняемый на луг

Бык круторогий – так дико тяжёлые створы визжали.

...страшной улыбкой

Стиснул он губы...

Сын же таков твой, что всякий ему бы отцом захотел быть

Сердце, смирись