Разве только ее физическая прелесть давала ему жизнь? Разве только ее тело он любил? Глупости. Как ему виделось сейчас, любая ее мысль, даже любое непонимание, любая ошибка составляли часть той Сильвии, к которой он был привязан, той Сильвии, которой он оказался неверен. Существует неверность духовная, подумал он, грех не менее тяжкий, чем телесный. Я изменил Сильвии. Помоги мне, Боже, я даже пренебрегал ею. Нет, нет, этого не было, подумал он быстро... А потом подумал, нет, все-таки было...

что, как не стремление к красоте, отличает нас от животных

... нельзя отправиться на уик-энд с чужой женой, не сознавая при этом, что делаешь. Таких вещей не совершают, не взвесив, быть может подсознательно, все “за” и “против”.

Если бы я был законодателем мод, я запретил бы носить чулки, чтобы у женщины оставалось больше денег на всякие другие вещи. Чулки! О небо, это же пустая трата денег! Когда выйдут все деньги, можно подделывать хозяйственные счета. А разорив мужа, начать красть в магазинах.

Проснувшись утром во вторник, он ощутил нависшую над ним тяжесть. То ли выступление перед публикой, то ли поход к зубному врачу.

"Первые три месяца они были совершенно счастливы, а затем между сторонами возникли разногласия". Это навсегда врезалось ему в память. Как же невысоки требования к браку у этих людей!

А что, если честно поработать? Забавное определение. Что же в работе "честного"?

Я стала сдержаннее, меньше доверяла своим чувствам. Замужество всегда казалось мне делом серьёзным. Я думаю, каждому из нас дан шанс, упустив который, мы заменяем его чем-то второсортным. Я не сумела заменить. Я чувствовала, что потеряла предназначенное мне счастье, и для меня всё на этом кончилось.

Мне вовсе не хотелось выглядеть гордячкой...
Я пробовала оставить несколько танцев на случай, если бы он пригласил меня.

Можно перестать полоть сорняки и написать книгу. Но как только книга закончена, снова начинаешь полоть.

Самая лучшая из женщин не может быть счастливой, если любит дурного мужчину.

Мы слишком боимся говорить ясно и определённо, а когда слышим что-нибудь определённо выраженное, нам кажется, что это не вся правда.

Вот чем плохо самообразование, миссис Уэллард. Ты уверен, что знаешь чертовски больше... простите... чем другие, но никогда не знаешь, что именно знают они. Понимаете? У всех вас, получивших образование, были одни и те же гувернантки и бонны, вы ходили в одни и те же школы и колледжи, и знания у вас одни и те же.

Реджинальд запирал амбар, а ключ прятал под водосточный желоб, где никто не догадался бы искать его, кроме самого Реджинальда, Сильвии и любого, кто решил бы на время поставить в амбар свою машину.

– Если бы я была замужем, когда мы встретились, ты бы не стал просить меня уйти с тобой?
Реджинальд долго смотрел на нее, потом покачал головой.
– Почему?
– Мне просто не пришло бы это в голову.
– Я бы ушла.

Они сели, и Реджинальд скорее почувствовал, чем подумал: Это Вестауэйз, я связан с ним навсегда, и тут же его разум перестал замечать красоту, анализировать свои впечатления и принял это счастье просто и обычно, как принимают прекрасный сон.

Он не может представить себе в роли жены никакой другой женщины, кроме Сильвии. (Женщине представить себе другого мужчину в роли мужа, наверное, еще сложнее.)