Риск

– Ох, папочка, какой же ты строгий!
– Я не твой папочка. – Губы Джейка изгибаются в улыбке. – Но могу им быть, если захочешь.
– Фу, какая мерзость! Я ни за что не стала бы называть тебя «папочка» в постели!
Стейси просто мастер появляться в самое неподходящее время, потому что она возвращается к нашему столику в тот самый момент, когда эти слова слетают с моих губ.
Она запинается. Нагруженный поднос опасно дрожит. Столовое серебро начинает звенеть. Я мысленно готовлюсь к тому, что сейчас мне на голову выльется водопад горячего кофе, когда она подается вперед. Но Стейси быстро берет себя в руки и успевает предотвратить катастрофу, сохранив равновесие.
– Кофе и пироги! – Ее голос звучит бодро и весело, как будто она ничего не слышала.
– Спасибо, Стейси, – любезно благодарит ее Джейк. – Извиняюсь за слова своей девушки. Теперь вам понятно, почему я стараюсь редко появляться с ней в общественных местах.
Стейси, вспыхнув от смущения, быстро уходит прочь.
– Из-за твоих грязных сексуальных фантазий у человека теперь травма на всю жизнь, – сообщает мне Коннелли и впивается зубами в свой пирог.
– Прости, папочка.
Джейк усмехается, откусывая кусок, и из его рта вылетает несколько крошек. Он берет салфетку.
– Не называй так меня на людях. – В его зеленых глазах танцуют озорные огоньки. – Давай оставим это на потом.

– О, так ты считаешь меня красоткой?
– …но я не стал бы столько тратить на бензин, чтобы мои яйца пропустили через мясорубку. Прости, если разочаровал. – Он проводит рукой по своим темным волосам. Они стали короче, а на его щеках темнеет короткая щетина, которая ужасно ему идет.
– Ты так говоришь, как будто мне когда-то было дело до твоих яиц, – приторно-сладким голосом отвечаю я.
– Моих метафорических яиц. Сомневаюсь, что ты смогла бы управиться с настоящими, – растягивая слова, говорит он. – Красотка.

Опустив глаза, наблюдаю, как Бренна перебирает мой браслет. Она вертит в пальцах одну из розовых бусин, и ее губы дергаются, как будто ей с трудом удается сдерживать смех.
— Классная вещица, – говорит девушка. – Ты обчистил комнату восьмилетней девочки?
— Очень смешно. – Я закатываю глаза. – Это мой талисман. Я всегда надеваю его в день матча.
— Ох уж эти спортсмены и их суеверия. – Бренна надувает губы. – Попытка номер два: ты напал на отряд девочек-скаутов и нагло обчистил их.
— И снова не угадала.
— Попытка номер три: ты путешественник во времени из тысяча девятьсот шестидесятого года и…
— Прости, если разочарую, – с улыбкой перебиваю я ее, – но у этого браслета нет никакой впечатляющей истории. В девятом классе я проиграл пари своему товарищу по команде и в наказание должен был носить его не снимая целый месяц.
В ее голосе звучит недоверие:
— Разве это не должно было поставить под сомнение твою мужественность?
— Еще бы! – Я подмигиваю ей. – Но этот чувак совсем меня не знал. Я мужественен, как скала.Опустив глаза, наблюдаю, как Бренна перебирает мой браслет. Она вертит в пальцах одну из розовых бусин, и ее губы дергаются, как будто ей с трудом удается сдерживать смех.
— Классная вещица, – говорит девушка. – Ты обчистил комнату восьмилетней девочки?
— Очень смешно. – Я закатываю глаза. – Это мой талисман. Я всегда надеваю его в день матча.
— Ох уж эти спортсмены и их суеверия. – Бренна надувает губы. – Попытка номер два: ты напал на отряд девочек-скаутов и нагло обчистил их.
— И снова не угадала.
— Попытка номер три: ты путешественник во времени из тысяча девятьсот шестидесятого года и…
— Прости, если разочарую, – с улыбкой перебиваю я ее, – но у этого браслета нет никакой впечатляющей истории. В девятом классе я проиграл пари своему товарищу по команде и в наказание должен был носить его не снимая целый месяц.
В ее голосе звучит недоверие:
— Разве это не должно было поставить под сомнение твою мужественность?
— Еще бы! – Я подмигиваю ей. – Но этот чувак совсем меня не знал. Я мужественен, как скала.