Скажу честно, данное издание мгновенно привлекло мое внимание своим названием, а после прочтения аннотации я сразу же включила ее в свои ближайшие планы. И вуаля — книга прочитана, впечатления остались спорными и неоднозначными, но главное — они есть. Ведь литература не всегда должна вызывать только положительные эмоции, порой даже в самых негативных и гневных чувствах гораздо больше пользы и открытий чудных. В данном конкретном случае все получилось весьма усредненно: ожидания не в полной мере совпали с предложенной реальностью, а выводы автора не нашли должного внутреннего отклика, но в целом сама тема и попытка ее реализации были весьма интригующими.
Но я втайне надеюсь, что у некоторых читателей мне удастся пробудить любопытство. Может быть, моя книга заставит их — вновь или впервые — прочесть тексты, о которых пойдет речь.
В предисловии Елена Новоселова — известный психолог и эксперт в области эмоционального интеллекта, — дает своим читателям прекрасную рекомендацию: читать как можно больше классической литературы, потому что это может принести колоссальное удовольствие. В этом с автором очень трудно не согласиться. Действительно, выдающиеся произведения мировой литературы были актуальны в эпоху своего создания и на удивление остаются такими по сей день. Практически на любой житейский казус на страницах произведений, ставших настоящим литературным наследием, найдется ответ. Но чтобы поиски этих правильных решений проходили как можно легче, автор и решилась «на свой смелый эксперимент», предложив рассмотреть поступки персонажей через призму психотерапии и выбрав для этого одни из самых известных образцов классической литературы.
Девять авторов, выбранных мной, наверняка известны большинству читателей. Это Достоевский, Толстой, Тургенев (в двух главах), Гончаров, Пушкин, Гоголь, Чехов, Булгаков и Набоков.
Первое дело, назовем это так, связано с романом Федора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание», но, пусть простит меня любимый писатель, сначала я прочитала главу об одной из самых трагичных героинь Льва Николаевича, а уже потом обратилась к диалогам Раскольникова и Порфирия Петровича. Анна Каренина — персонаж для меня особый. Когда я читала этот роман в школьную пору, ее личность и поведение находили в моем сердце одно сплошное непонимание. Есть такое слово «блажить» — вот мне казалось, именно этим и занималась Анна. Она получила желаемое, но никак не могла найти гармонию в собственной душе и быть благодарной за то, что имеет. В итоге, потеряв все, и в первую очередь себя, она решилась на страшный поступок. Но когда я перечитала роман в более зрелом возрасте, то с большим изумлением поняла, как мне жаль эту несчастную и запутавшуюся женщину, которая на определенном жизненном этапе осталась в абсолютном вакууме. И если не искать причины его возникновения, можно сказать, что окружающий мир оказался слишком жесток и равнодушен к Анне, чтобы она смогла в нем сосуществовать. Трагическая развязка была предопределена изначально, и она медленно, но верно к ней шла, а навстречу ей уже мчался поезд, призванный положить конец всем душевным терзаниям. И, естественно, мне было невероятно интересно, как дипломированный психолог объяснит ее поведение.
Каренина готова бросить в огонь все, что у нее есть, даже самое дорогое и невосполнимое — свою репутацию в обществе.
История Карениной по своей сути довольно банальна, она могла произойти с кем угодно вне зависимости от окружения и времени. Я соглашусь с утверждением, что до встречи с Вронским Анна жила в состоянии покоя, когда любовь «в ней много лет спала», но Алексей сумел пробиться к ее сердцу, и это стало первым шагом в бездну. А вот тезис, что Анна поставила все на карту ради этих отношений, вызывает мое внутреннее сопротивление — для меня героиня не столь расчетлива, все ее действия и поступки диктуются только душевными порывами. Встретила, влюбилась, решила уйти от мужа, оставила ребенка — все на эмоциональном нерве. Поэтому, когда родилась дочь, а всепоглощающая страсть между Анной и Алексеем уже сменилась мучительной ревностью, переходящей в глубокое разочарование, то и малышка не сумела найти путь к сердцу матери, впрочем, как и ее отец. Эта любовь, настигшая ее словно внезапный «солнечный удар», стала для нее злым роком: все было против нее, а печать фатальности на ее судьбе лежала с первых строк — «...каждая несчастливая семья несчастлива по-своему...»
Но не все об Анне... Хотя, конечно, «сравниться с Матильдой моей» может не каждый, «но нашлись и другие любимые авторы». Первый — это предсказуемо роман Достоевского, люблю я эти мрачные и полные тлена произведения. Главный знаток сердец человеческих любит находить внутренние конфликты и виртуозно раскладывает их по полочкам. Если понять то, о чем пишет мрачный пророк своего времени, то с уверенностью можно сказать, что погрузился в самые глубокие пучины людской души и стал чуточку больше понимать окружающих. Никто лучше Федора Михайловича не сумел разобраться в вопросе, что заставляет людей совершать столь страшные поступки. Что ими двигает в минуту совершения непоправимого, почему зло начинает прорастать в глубине юной души и расцветает там пышным цветом? Сложные этические и моральные вопросы даются писателю столь легко, что вызывают заслуженное уважение. С характеристиками Родиона Раскольникова, которыми наделяет его психолог, я согласна, разногласий нет — все ответы уже дал нам создатель этого противоречивого образа: «тварь я дрожащая или право имею...»
Еще один любимый автор — это Владимир Набоков, и обойти вниманием попытку автора провести анализ его скандального и вызывающего столько споров романа «Лолита» я не смогла. История Гумберта и его запретной страсти сложна и неприятна для восприятия. Написанная от лица не слишком надежного повествователя, который пытается во многом оправдать свои поступки, она предсказуемо вызывает шок от прочитанного и естественное желание отгородиться от происходящего на книжных страницах. Соглашусь с психологом в том, что у Набокова есть уникальное свойство — превращать читателя из стороннего соглядатая в сообщника. Слог писателя столь хорош, что он буквально завораживает. Яркий язык Набокова обладает по-настоящему зрительной красотой: он не пишет, а словно рисует витиеватые сюжетные картины, дополняя их сложной системой бьющих точно в цель метафор. И этот роман — не попытка романтизировать преступное влечение, а скорее стремление показать страшную изнанку кажущегося семейного благополучия и изувеченную судьбу беззащитного ребенка. И хотя эта глава оказалась самой сложной для восприятия во всей книге, финальный посыл автора — очень важный и правильный.
Чем больше в обществе открыто говорят о насилии, тем реже оно остается в тайне.
Все произведения, выбранные автором, сложны по своему внутреннему наполнению и определенно достойны отдельного внимания. Мой отзыв становится каким-то бесконечным, но все же я хочу сказать и о них несколько слов. «Отцы и дети» — роман, кажется, давший жизнь этому ставшему столь востребованным направлению в литературе. Молодое поколение новаторов всегда с трудом находит общий язык с пожившими любителями стабильности и противниками перемен. Психолог многое в романе связывает с окружающей природой, в которой живут герои и которая живет в них, но не скажу, что такая постановка вопроса мне откликнулась. Для меня все написанное Тургеневым — это скорее личные отношения уходящего и нынешнего поколений, именно их вечный конфликт, нежели борьба с внешним миром. Глава о «Му-му» прошла совершенно мимо меня: я ее прочитала, но задумываться или делать попытку провести анализ не хотелось. Мне и в более раннем возрасте это произведение не откликалось, а сейчас и подавно. Хотя, безусловно, подумать там есть над чем, но в другое, более подходящее время. Зато «Евгений Онегин» — «добрый мой приятель», и Александр Сергеевич — солнце русской поэзии, — снова дали пищу для ума. Этот роман в стихах, разобранный потомками гения, кажется, уже на атомы, все так же трогает и вдохновляет душу. Мне очень понравилось сравнение ситуации Татьяны и Онегина с героями сказки про журавля и лису. Сначала юная Татьяна, «как лань лесная боязливая», страдала от безответной любви, а потом уже Онегин, «как дэнди лондонский одетый», остается у разбитого корыта — кто же не помнит сакраментальное: «но я другому отдана и буду век ему верна...»
Обидно? Слов нет как! Почему так вышло? Могло ли быть иначе?
Продолжим бесконечность моих впечатлений и заодно уж пройдемся по оставшимся шедеврам русской литературы. «Обломов» — столь нелюбимый мной в школьные годы, был перечитан в этом году и поразил меня своей глубиной. Автор прекрасно разобрала ключевые вопросы, которые поставил перед своими читателями Гончаров, и кратко их можно описать одним словом — лень. Но если связать это со строкой из известного стихотворения Бродского: «не выходи из комнаты, не совершай ошибку», — каждый найдет свой сакраментальный смысл в этом бессмертном романе. «Мертвые души» — совсем недавно я читала эту поэму в очередной раз и вновь поражалась галерее ярких и противоречивых образов. Вот уж действительно золотой кладезь для любого психолога — разбирать эти характеры и темпераменты. Но сведение образа Чичикова к роли обычного мошенника и прохиндея кажется мне слишком поверхностным; это выглядит как попытка сильно упростить написанное Гоголем. Он — хищник нового образца, он — сам по себе символ. Антон Павлович Чехов — писатель с врожденным чувством красоты и тонким чувством юмора. Единственный, кто так ярко и глубоко мог выразить всю трагедию человеческой жизни в одном коротком рассказе. А краткость, как известно, — сестра таланта. И, конечно, «Мастер и Маргарита» — роман, за которым тянется длинный шлейф мистических загадок и роковых происшествий. Это очень сложное для разбора произведение, насквозь пронизанное символизмом и метафорами. Я внимательно изучила взгляд автора на поступки персонажей и приняла к сведению ее трактовку того, что вкладывал Булгаков в свой бессмертный роман. Что ж, это дает пищу для размышлений. Сейчас я не готова высказать свои «за» и «против» — «Аннушка пока не разлила масло...»
В целом книга оказалась совсем не такой, как я себе ее представляла; я ожидала больше психологических разборов личности самих персонажей, нежели подробностей создания текстов и интерпретации поступков и сюжетов. Но определенно точно она дала мне возможность вспомнить великие произведения и поскрипеть «серыми клеточками», пробуя провести свой собственный анализ. И если автор решится на продолжение своего «психотерапевтического путешествия по страницам книг», то я, вооружившись своими скромными познаниями и желанием расширять читательские горизонты, определенно отправлюсь с ней.
69 понравилось
